Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

И ключ от этой стены лежал в руке у этой женщины.

Каждое утро. Каждый час практики. Каждая подпись в регистре. Она предлагала мне путь наверх, и весь этот путь проходил через её стол, через её тетрадь и через её глаза, которые смотрели не на экран, а на мои руки.

— Почему вы это делаете? — спросил я.

Кайра подняла бровь.

— Потому что ты можешь, а таких мало, — сказала она. — Потому что лекарь, который может и которого не пустили, спустя десять лет становится очень опасным человеком без лицензии. И потому что мне так удобнее.

— В каком смысле?

— Удобнее знать, где ты, Доу, — ровно сказала она. — Каждое утро. Разве плохой обмен?

Я засмеялся, принимая её ответ. Плечо ещё болело, но это было терпимо.

По крайней мере, она не врала. Это было почти приятно.

— Хороший обмен, — сказал я. — Я согласен.

— Тогда иди. Уроки через двадцать минут. — Она открыла серую тетрадь снова. — И завтра в восемь. Не опаздывай. За опоздание к лекарю в полевых условиях в моё время били.

— В моё тоже, — сказал я прежде, чем успел подумать.

Кайра подняла на меня глаза.

Я вышел, не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет. Спиной чувствовал, как она пишет заметку в свой серый журнал, вопрос лишь в том, что там будет написано?

Уроки выравнивающего курса были ровно тем, чем их называли. Нас выравнивали, ну или, скорее, делали вид. Это было больше похоже на изощрённую пытку, иначе зачем здесь этот нудный преподаватель?

Тринадцать человек в аудитории на сорок мест, преподаватель теории стихий — пожилой, аккуратный, с голосом, от которого клонило в сон, — и доска, исписанная схемами, которые я знал ещё в той жизни, только под другими названиями. Основы циркуляции, строение каналов, зависимость выхода техники от ранга. Кто-то конспектировал, кто-то спал с открытыми глазами. Девушка-огневик задавала вопросы, и, на удивление, они были вполне грамотные.

Я сидел в третьем ряду и смотрел на Дэмиона. Тот сидел через два ряда впереди и ни разу за три часа не обернулся, делая вид, что он приличный ученик, который готов грызть гранит науки. Мне же по факту нужна была база, как и в медицине. В голове крутились мысли о том, что Кайра гоняла меня по моей сильной стороне, но стоит мне начать делать свою работу — она будет в шоке. Там, где я полагался на знания человеческого тела и системность методик через пульс, дыхание и энергетику, они шли через анализы крови и работу с каждым конкретным органом. С одной стороны, глупо, с другой — эти их приборы интересны: возможно, с их помощью я смогу создать что-то новое, а значит, мне стоит работать с Кайрой.

Значит, моя задача — показать лишь те техники лечения, которые она сможет понять. Местным травам меня учил Майкл, и это можно проверить; хирургия и знания разломной медицины у меня от неизвестного медика. Притом он явно охотник, прошедший войну, вот только кем он мог быть? Или опять списать всё на мнемоматрицу, идею с которой мне так любезно в своё время подкинул Хант.

За этими мыслями я и не заметил, как уроки закончились, и после них Дэмион отправился в спортзал, а я, помахав Алисе, пошёл следом за ним.

Тренировочный зал стоял за учебным корпусом, длинный, с высокими окнами под потолком и деревянным полом, который начисто вымыли: доски ещё не просохли у дальней стены. На стойках вдоль стен висели тренировочные мечи, шесты, щиты, в углу громоздились маты. По центру, на цепях, свисали три тяжёлые груши в потёртой коже.

Дэмион бил среднюю.

Без перчаток, голыми руками, в серой футболке, прилипшей к спине. Он работал не на скорость и красоту, а на отработку того, что знал. Каждый удар был выверен и чётко залетал в цель. Два прямых, боковой, скользнуть назад — и снова два прямых. Груша не раскачивалась, она вздрагивала на каждом ударе, как вздрагивает дерево под топором, и цепь над ней глухо звякала.

Я сел на скамью у стены, спиной к окнам. Плечо не позволяло ни помогать ему держать грушу, ни становиться рядом, и я этому, честно говоря, был рад. Разговор, который начинаешь сидя, всегда выходит спокойнее.

Он заметил меня сразу, но не остановился. Закончил серию, отступил на шаг, вытер лоб предплечьем.

— Долго шёл, — сказал он.

— Ждал, пока все разойдутся.

— Значит, плохие вести. — Он снова встал к груше. — Хорошие новости люди говорят при всех, хотя ты у нас и тут можешь выделиться.

— Новости разные.

— Тогда говори, пока я бью. Мне так проще слушать и не вспылить. Практика показала, что ударка позволяет мне держать тьму куда лучше.

Я рассказал ему почти всё. Коротко, по порядку, без украшений и недомолвок. Субботнее утро, строительные леса, выстрел. Плечо. Кто стрелял.

На имени Дэмион ударил так, что груша впервые за всё время качнулась по-настоящему и цепь лязгнула о крюк. Он остановил её ладонью, постоял, потом снова начал бить. Ровнее, чем до этого. Слишком ровно.

— Лидия работала по тебе, — сказал он, не прекращая работать. — И ты ещё живой? Алекс, ты самый везучий сукин сын, которого я знаю. По мне, она куда опаснее Кайзера, просто потому что умнее.

— Всё так. Меня спасло то, что она не успела долечиться, и Тень.

— Эта сука жива?

Я кивнул.

Дэмион остановился и посмотрел мне в глаза.

Лицо у него было спокойное, только в глазах медленно проплывали знакомые чёрные хлопья. Температура в зале упала на пару градусов, я почувствовал это кожей раньше, чем увидел, как на сырых досках у его ног проступил тонкий иней.

— Ты оставил её в живых, — сказал он очень тихо. — Её.

— Оставил. И сейчас объясню почему.

Он постоял ещё секунду, потом отвернулся к груше и ударил так, что она отлетела. Иней под ногами растаял.

— Объясняй.

Я объяснил ему суть. Что Лидия знает больше, чем Кайзер. Что заказ снят, и снят не потому, что его отложили, а потому, что Кайзер сам позвонил нанимателю и отказался, и Лидия прислала мне сообщение, что наша сделка в силе, а они начали разработку Штайнера. Ведь у нас теперь союз.