Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

— Я лекарь, а не шорник.

— Жаль. — Он наклонился, поднял с пола ведро и швабру, которые оставил у стены, когда закончил уборку. — Придётся заново мыть.

Из зала мы вышли, когда уже начинало темнеть.

Воздух после духоты пах скошенной травой и нагретым за день камнем. По дорожке к общежитиям тянулись последние студенты, где-то за учебным корпусом играли в мяч, и кто-то громко ругался на промах. Летом в Академии оставалось немного народу: мы, квотники, старшекурсники на практике и те, кого дома оставили на летние работы. Эти последние, судя по тому, что я успел увидеть за неделю, скучали больше всех и развлекались как умели.

Я шёл рядом с Дэмионом и думал, что первая неделя прошла почти так, как я велел своим у Эйры: тихо и скучно. Никто из нас ни разу не показал зубов. Дэмион уложил квотника в приёмной, но это было до контракта и по правилам, и даже Гарет с ним согласился. Всё остальное время мы были ровно теми, кем нас здесь видели: мусором из Блэкфена, который учится и не отсвечивает.

Правило было хорошее. Я сам его придумал и сам в него верил. Правда, у этого правила была вторая половина, которую я тоже произнёс тогда вслух и которую никто, кроме Дэмиона, толком не запомнил: если травят по-настоящему, отвечаешь по-настоящему. Один раз, при свидетелях, так, чтобы больше не пробовали.

Фонтан перед библиотекой был старый, каменный, с широкой чашей и струями, которые поднимались выше человеческого роста и рассыпались мелкой пылью. Летними вечерами там любили сидеть: прохладно, красиво, и вся главная дорожка как на ладони. Идеальное место, чтобы кого-нибудь унизить при свидетелях.

Сегодня они развлекались именно там.

Пятеро парней, все в одинаковых лёгких куртках с одинаковыми нашивками второго курса на рукавах, стояли полукругом у края фонтана, а внутри этого полукруга стояла Эйра. Прямая, как всегда, со стопкой книг под мышкой, — видимо, только что закончила смену в библиотеке. Лицо у неё было такое, каким она встречала любого, кто пытался объяснить ей, что Чены должны знать своё место.

Она была не менее опасна, чем Дэмион, а с учётом её стиля эти пятеро легли бы раньше, чем успели бы понять, что происходит. И именно поэтому она стояла со своими книгами и не двигалась. Цинланка из семьи Чен, которая в первую же неделю изуродует пятерых второкурсников из дома, — это не драка, это повод. Для каждого, кто и так уверен, что цинланам в Академии не место, и для каждого, кто захочет надавить на её семью. Эйра это понимала лучше меня. Она вообще всё понимала лучше, чем показывала, и поэтому держала руки на книгах, а лёд — внутри.

Я считал их ядра на ходу, пока мы шли. Все пятеро — C с минусом, а от заводилы тянуло землёй. Не бог весть какое качество каналов, но для балбесов-второкурсников прилично, и ни одного, кто стоил бы Эйры в честном бою.

Заводилой был высокий, широкоплечий, с короткой армейской стрижкой и лицом, которое наверняка нравилось девушкам, пока он не открывал рот. Рядом с ним переминался длинноволосый, тощий, с волосами до лопаток, собранными в хвост, и улыбался так, будто ему заранее было смешно от всего, что скажет приятель.

— Слышь, узкоглазая, — говорил заводила громко, так, чтобы слышала вся дорожка. — У меня в комнате куча шмоток. Постираешь? Вы же, цинлане, для этого и приехали, больше вы ни на что не годитесь. Ну и заодно можешь отсосать, раз уж зайдёшь.

Длинноволосый заржал первым. Остальные подхватили.

Дэмион рядом со мной остановился. Я почувствовал это раньше, чем увидел: воздух по правую руку от меня стал холодным и плотным, как в погребе.

А Эйра даже не изменилась в лице.

— Предложение щедрое, — сказала она ровно и так же громко, как он. — Только мне кажется, ты адресом ошибся. — Она едва заметно повела подбородком в сторону длинноволосого. — Попроси свою подружку. Судя по тому, как она на тебя смотрит, она давно ждёт, когда сможет тебя ублажить. Или ты у неё, если тебе так больше нравится. А лучше отсосите друг у друга и перестаньте мешать людям пройти.

Кто-то из стоявших на дорожке хрюкнул от смеха. Длинноволосый перестал улыбаться. Двое из полукруга переглянулись, и один из них, похоже, едва сдержался, чтобы не заржать уже над своим приятелем.

Заводила покраснел. Медленно, от шеи вверх, как краснеют люди, которые привыкли, что последнее слово всегда остаётся за ними.

Мы с Дэмионом были уже у фонтана. Никто нас не заметил: всё их внимание было на Эйре, а двое парней в серых футболках квотников на этой территории были чем-то вроде мебели. Мы просто подошли и встали по обе стороны от неё, так что полукруг теперь смотрел не на одну цинланку, а на троих перваков.

Эйра даже не повернула головы. Только плечи у неё чуть расслабились. Этого не увидел бы никто, кроме тех, кто знал её достаточно долго.

Заводила перевёл взгляд с неё на нас и обратно, и то, что он решил, было написано у него на лице большими буквами. Двое квотников ему не помеха. Он шагнул к Эйре вплотную, наклонился, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и сказал тихо, но так, чтобы мы слышали:

— Узкоглазая шлюха.

Шаг вперёд — и я ударил, а одновременно со мной ударил и Дэмион. Это выглядело так, будто мы договаривались заранее, хотя не сказали друг другу ни слова.

Мой правый кулак вошёл ему в челюсть снизу слева. Кулак Дэмиона встретил её справа. Получился звук, будто кто-то резко хлопнул в ладоши над самым ухом, и голова заводилы на мгновение оказалась зажата между двумя ударами, как орех между створками щипцов. А потом он просто сложился и сел на брусчатку, и дальше повалился набок, не донеся руки до лица.

Челюсть я ему не сломал, хотя очень хотел. Я знал точно, с какой силой бить, чтобы вырубить, но не покалечить. А Дэмион, судя по звуку, тоже постарался себя сдержать. Утром у этого красавца будет лицо, на которое никто не захочет смотреть, но жевать он сможет. Недели через две.

Стало очень тихо. Даже мяч за корпусом перестал стучать.

Второкурсники стояли и смотрели на своего вожака так, будто не могли поверить в то, что видят. Они, наверное, за всю свою жизнь ни разу не