Последний танец - Ольга Ружникова

И Мидантии Грегори тоже еще не знал. Мира в кривом зазеркалье. Где всё не то, чем кажется. Или не совсем то, от чего запутаешься еще сильнее.

И уж точно не привез с собой всех, кто сопровождал на личной Проклятой Галере — уже его самого.

И что это еще за новости «вы будете нас сопровождать». Он отправится в Словеон? В гости к князю Всеславу?

Вряд ли Юлиана сошла с ума, так что это — маловероятно.

— Ваше отсутствие сразу же обнаружат. Вас будут искать — и найдут.

— Не будут. Все сделают вид, что ничего не случилось. Мы с Ириной очень похожи. Никто в Словеоне не знает, как я выгляжу.

— Вы полагаете, что стража и личный эскорт не обратят внимания на исчезновение целой принцессы? И никто не доложит о подмене императрице-регенту?

— Нет. Я поеду в паланкине под вуалью. Таковы старинные обычаи для старинных мидантийских невест. Всё уже устроено. Согласны все, кроме вас.

И императрицы-регента Юлианы, конечно.

Грегори даже чуть усмехнулся. На миг представив себе Юлиану Кантизин под скромной вуалью старинной невесты.

Ей бы это понравилось. Можно не следить за выражением лица. И обдумывать любые планы.

— А начальник стражи?

— Вы о Вольдемаре?

Даже не «графе Вольдемаре».

Дальнейший ответ даже не нужен. И без того ясно, что Вольдемар с ними в сговоре. Насколько именно и насколько с кем он в отношениях, даже уже не столь важно.

Как и то, что Вольдемар — не мидантиец. Бертольд Ревинтер тоже им никогда не был.

— Хорошо. Допустим, вы хотите сбежать к брату? А Ирина желает занять ваше место. Вы понимаете, что случится, если ее разоблачат? Я сейчас даже не о политике и не о вреде для Мидантии. Что будет с вашей подругой Ириной?

— Мы об этом думали, — во взгляде Зои явственно просияло облегчение. Будто Грегори уже согласился. — Ее некому будет там разоблачить. Никто в целом Словеоне никогда не видел ни меня, ни Ирину. А она легко поклянется на крови, что дочь моего отца, потому что это правда. Она ему действительно дочь. Внебрачная. Бастард.

— Хорошо. Что требуется лично от меня?

— Вы поможете мне сбежать, когда придет время. И я буду свободна, как птица, — теперь во взгляде Зои — тень мечтательности. И легкой зависти — в сторону парящей в небесах ласточки.

Сбежать. Может, Грегори чего-то не знает о мидантийских принцессах, но уже успел оценить: эта девушка, конечно, мидантийка. Но не императрица-регент Юлиана, не Элгэ Илладэн и не Арабелла. И уж точно — не ласточка, порхающая над дворцовым парком, потому как крыльев нет.

И никогда не была за пределами родной страны, да и там — только в столице или на загородных виллах. И собирается в одиночестве сбежать в Идалию? Без сопровождения?

Из Словеона? А дальше куда? Через Мидантию? Сначала через Эвитан? Прямо мимо всех тех банд дезертиров, что сейчас там наверняка расплодились — видимо-невидимо?

Глава третья.

Мидантия, Гелиополис.

— Герцог Грегори, вам тоже нравится текущая вода?

Мидантийский Барс подкрался незаметно. Как и положено Барсу. На мягких, сильных лапах — с втянутыми бритвенными когтями.

А конкретно у мидантийских барсов когти наверняка еще и ядовитые. Как и клыки.

Первый полководец империи — скорее, жилист и худощав, чем крепок. Но откуда ощущение, что сейчас он занимает собой всю алую дверную арку? В которую двое пройдут свободно. А то и трое.

Грегори повернулся, не спеша. Нападать на него со спины никто в Малой Зале Древнего Величия не собирался. Уж точно не первый министр Мидантии, он же ее лучший полководец.

— Чем вызван ваш вопрос? — счел нужным уточнить Грегори. — Я пока не обнаружил здесь ни одного полотна с текущей водой. Только фонтаны и пруды. Видимо, в ту пору реки были менее популярны. Как и моря, собственно. Или они ждут нас в Большой Зале Древнего Величия?

— Нет, что вы. Для такого вам следует посетить Пасторальную Залу. Там довольно и рек, и деревенских хижин, и лесов, и лугов, и овечек, и колоритных пастухов с привлекательными пастушками — на фоне девственной природы. Но, пожалуй, вы правы: для придворных живописцев прошлого века (да и нынешнего — тоже) речки с хижинами плохо ассоциировались с подлинным величием. А морские шторма у нас в Батальной Зале. Никто не желает живописать море без сражающегося с волнами парусного корабля. А еще лучше — замахнуться на морскую битву. Причем, в идеале — тоже в шторм. А вот фонтаны… Фонтаны в моей стране прекрасны, — Барс кивнул в сторону старинного белокаменного дворца, едва различимого на фоне водяных струй. Солнце отразилось в них просто волшебно. — Но вода принесла вас сюда, в Мидантию. Вас и ваших спутников. Живыми и здоровыми.

Прежнему Грегори уже захотелось бы взвыть. Нынешнему — тоже, но это можно пережить.

— Я — не мидантиец, — вздохнул бывший лейтенант Ильдани. — Если у вас есть, что сказать наедине, говорите прямо.

— Вы хорошо знали Анри Тенмара. Он действительно видел в вас будущего Эвитанского короля?

Да, вот так, в лоб. Сам же просил об откровенности.

Еще бы понять, на Мидантийского Барса действительно способны шпионить кошки, змеи… или ласточки, или все-таки это слишком невероятно? Даже с учетом наличия в Мэнде Детей Ночи… и здоровенного подземного мертвого аспида, убитого лично Грегори.

— Анри Тенмару было тогда двадцать пять, а мне — девятнадцать, — сдержанно ответил Грегори. — И с тех пор я ни разу его не встречал. Он сам за эти годы стал маршалом, а я, как видите, изгнанником. Мне не известно, увидел бы Анри Тенмар во мне какие-то королевские задатки сейчас или нет.

— О, я помню, где был в девятнадцать, — усмехнулся Барс. — В министры я еще точно не годился. А вот правитель может быть и молод.

— Если у него есть умные министры? — вырвалось само. С невольной усмешкой.

Эвитану это очень помогло, когда Карл на троне решил, что пора не только царствовать, но и править.

С другой стороны, Гуго Жирному было далеко за сорок.

— Этого мало. Если он умеет слушать умных министров. Если он сумеет отличить умных от неумных. Если министры будут не только