Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

— Куда мы так спешим?

— Как куда? — аж подскочил от удивления мужичок, едва не выпустив цилиндр. — В храм, конечно. У нас же свадьба на носу!

— Что-о? — возмущенно протянула я, до глубины души пораженная услышанным бредом.

И услышанное потрясло не только меня одну. Чем еще объяснить тот факт, что в многоликого словно демон вселился. Точно сокол преследующий добычу, Нейтон в два стремительных шагах сократил расстояние, разделявшее нас. Я и пикнуть не успела, как оказалась вежливо оттеснена от незнакомого мужчины, а вот сам мужчина проявил поразительное красноречие.

— А-а-а! — завопил он на всю улицу, когда Нейтон сжал его руку и заломил за спину, и крайне замысловато и экспрессивно выругался, когда многоликий продолжил свой боевой прием и впечатал лицо незадачливого мужичка в бок кареты.

Рыжая лошадка повернула голову, звякнула вплетенными в гриву бубенцами и равнодушно переступила передними копытами. Цилиндр таки покинул светлую голову с зализанными волосенками и упал на мостовую.

— Да что вы творите?! — воззвал к здравому смыслу и совести потерпевший.

— Боги, Нейтон! Что на тебя нашло? — подключилась и я.

Многоликий крепче прижал чужака лицом к дверце и сухо предложил:

— Рефлексы?

Подскочив к взбесившемуся многоликому, я глянула на побагровевшее лицо мужичка в костюме и совершила нечто не свойственное для ведьмы. Я пришла на помощь. Не скажу конкретно, кому из нас троих, но точно на помощь.

— Нейтон, — прошипела недовольно, — ты ему руку сейчас сломаешь.

— М-да? — с какой-то внезапной кровожадностью уточнил тот.

— Да, — категорично припечатала я, а после решительно скомандовала: — Отпусти его. Сейчас же!

Нейтон скосил глаза и встретился со мной взглядом. Его зрачки снова поменяли цвет и стали разноцветными, выдавая истинные чувства своего хозяина. Но даже и без этих подсказок, было очевидно: завидный холостяк и исключительный красавчик Нейтон Рок изволил гневаться.

То, с какой демонстративной неохотой он выпустил чужую руку из болевого захвата, явственно свидетельствовало о том, как сильно ему не нравится такой гуманный поворот дела, и о том, что с куда большей охотой Нейтон погрузил бы бесчувственное тело мужичка со сломанной в трех местах рукой в его же экипаж и отвез к лекарю. А то, что по дороге у пострадавшего еще и носом кровь пошла, так это виноваты исключительно дороги, а не сокрушительный кулак многоликого.

— Ненормальный! — вскричал лишь чудом сохранивший целостность костей самоубийца, разворачиваясь и гневно сверкая глазищами.

Нейтон криво улыбнулся, и до того эта улыбочка вышла многообещающей, что я поспешила шустро вклиниться между двумя мужчинами. Вежливо дернула за рукав охающего незнакомца, привлекая к себе внимание, а когда зрительный контакт оказался налажен, попыталась внести ясность в суть происходящего:

— Какая свадьба? Вы вообще кто?

— В смысле какая? — искренне удивился мужчина, поднимая с земли цилиндр и придирчиво отряхивая малость помявшееся в процессе перо. — Наша.

Нейтон вновь дернулся, намереваясь выразительно постучать лицом опрометчивого горемыки о дверцу экипажа и таки стать участником прилюдной драки, но я была начеку и быстро заслонила самоубийцу своим телом.

— Тяф, — звонко высказался новый участник событий.

Песик сидел в экипаже, опершись передними лапами в сложенную крышу, и активно вертел хвостом, выказывая радость по поводу встречи. Да так интенсивно, что из стороны в сторону вилял не только хвост и пятая точка, но весь пес в целом.

— Шайтан! — узнала я четырехлапого амура и уже другими глазами посмотрела на собеседника. — Так вы Пол Гройз. Жених Камелии!

— Он с-самый, — внезапно начал заикаться господин Гройз, затравленно глядя поверх моего плеча на возвышающегося за моей спиной Нейтона Рока.

Уж не знаю, какие там страшные рожи показывал ему многоликий, но на взволнованно-радостного жениха, коим он действительно был еще пару минут назад, бледный и откровенно испуганный Пол Гройз сейчас походил меньше всего.

Я на всякий случай оглянулась, но ничего крамольного не обнаружила. Нейтон Рок стоял с видом отличника, выучившего не только заданный параграф, но и весь учебник в целом. То есть выглядел крайне подозрительно!

Сделав ему страшные глаза и понадеявшись, что ментальное внушение охладит воинственный пыл, я вновь вернулась к жениху, рассчитывая разжиться подробностями.

— Но свадьба же в субботу, — припомнила я фееричное и спонтанное приглашение на оную от самой Кармелии и благодарственный колбасный букет.

Нет, не то чтобы я зачеркивала дни в календаре и с нетерпением ждала часа икс. Да что там! Я вообще не планировала быть на той свадьбе. Просто очень любопытно стало.

— Храм в субботу закрывают на реконструкцию, — пролепетал Пол, прижимая к груди свой белоснежный цилиндр.

Набрал в легкие воздух, а вместе с ним и самообладания, чтобы после поведать нам занимательную историю.

Как и в каждом более-менее крупном городе, в Страшилвилле был свой филиал дома для встреч и молитв, обращенных к Светлым богам. Беда в том, что жители нашего славного городка, закаленные страхолюдинами, ползущими из нижних миров, предпочитали верить все больше по домам. И все чаще в себя.

К тому же как-то очень давно еще зеленый и неопытный храмовник прочел долгую моралистическую лекцию о вреде сплетен, чем окончательно и бесповоротно отвратил честной люд от своего храма.

С каждой сменой года официальное место встречи со Светлыми богами все больше чахло и загибалось без подношений и спонсоров с нечистой совестью, а последние лет десять так вообще существовало исключительно на пожертвования от помирающих старушек, разменявших уже восьмой, а то и девятый десяток, да деньги за оказание услуг: проведение обрядов, похорон и свадеб.

Сказать, что вид у храма с каждым годом становится все хуже и хуже, значит просто поплакать от горя в подушку. Храмовник поплакал не только в нее, но и в рукав мэра. А когда госпожа Заленвах послала служителя к демонам, то есть к вышестоящему руководству, тот дисциплинированно пошел. Чтобы вскоре вернуться ни с чем.

Духовенство не было глупым. Деньги на восстановление храмов давало с той же охотой, что голодная дворняга кость прохожему. Более того, свято верило, что храм должен существовать и здравствовать на добровольные пожертвования, а их наличие ложилось исключительно на плечи самого храмовника.

«И что ж мне, ждать, пока крыша рухнет?» — воскликнул доведенный служитель.

«Вот когда рухнет, тогда и приходите!» — степенно ответило