Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Воинственная ведьма глупо хихикнула, прижавшись к чужой спине, и закрыла вторженцу глаза руками.

— Угадай кто?

Мужчина даже не вздрогнул.

Нежно коснулся моей руки с перстнем. Провел кончиками пальцев до запястья. Сказал с хрипотцой:

— Моя обворожительная ведьмочка.

Встал, резко перехватил мое запястье и развернулся. Внимательно осмотрел мою до безобразия довольную проделкой мордашку, и его брови взлетели вверх.

— Ведьмочка, да ты никак пьяна?

— Ни-и-и, — запротестовала я и покачнулась. — Ни в одном глазу. Даже близко.

— О да, я вижу, — саркастично глянул незнакомец и попытался сбежать.

— А ну стой! — выпалила я, прежде чем запоздало сообразить, что побег совершает вовсе не мужчина, а мое собственное отравленное алкоголем тело.

Встреча любопытного носа и скрипучей половицы казалась неизбежной, но тут в процесс знакомства вмешались чужие крепкие руки.

— Шарлотта, зачем ты вообще пила, если не умеешь? — проворчал мужчина, вставая меня на ноги.

Я пошатнулась. Вцепилась в накачанные предплечья незнакомца и из чистого упрямства завертелось головой из стороны в сторону.

— Это я? Я — и не умею пи… Ик! Ты лучше скажи, зачем опять залез в мой дом?

— Как тебе вариант «я дико соскучился»? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— Ой! Врешь ты все, — отмахнулась я, и на этом позорном моменте вестибулярный аппарат окончательно вышел из строя. Меня вновь повело в сторону, но собеседник оказался наготове.

Поддержал, а после так вообще взял на руки и огляделся. Нашел в полумраке комнаты кресло и сделал шаг к нему.

Кресло было огромным, из странного пушистого материала, больше похожего на шерстку милой ламы, чем на ткань для обивки. Подозреваю, что прошлая хозяйка часами просиживала в нем с очередным любовным романом, изредка отвлекаясь на то, чтобы спуститься на кухню и приготовить для себя чай с булочкой.

Я как-то тоже попробовала почитать в этом креслице. Уж больно уютным оно казалось со стороны.

Принесла на подносе большую чайку, кофейник, вазочку с печеньем и конфетами. Завернулась в плед. Села, поджав под себя ноги. И… полетела прочь, ужаленная в мягкое место твердой пружиной возмездия. Потом еще минут пять ползала по полу, ругаясь и злобно сверкая глазами, не в силах одновременно отбиваться от декоративных подушек и возомнившего себя не иначе как анакондой пледа.

Больше попыток оседлать взбунтовавшуюся светлую мебель я до вчерашнего дня не предпринимала.

Но мой ночной визави не был в курсе особенностей дома. Не знал он и о том, как хорошо я потрудилась накануне и как сильно ему повезло, что он не напоролся на живую и воинственно настроенную мебель. А то пострадал бы не только мой зад и самоуважение.

Усевшись сам и заботливо пристроив меня у себя на коленях, мужчина с голодным интересом оценил мою комбинашку и уточнил:

— Как погуляла на свадьбе?

— Заме… ик!.. чательно, — расплылась я в довольной улыбке, обнимая мужчину за шею и шкодливо касаясь указательным пальчиком его носа. — Узнала про тебя много нового.

— Да неужели?

— Представь себе. — Я гордо выпятила грудь. — Это ведь ты разнес крышу нашего храма. Ладно, не совсем ты, а твой пегас, но это виноват ты. Ты-ты, не отнекивайся… Я вчера успела проклясть кое-кого несознательного на невезение. К тому же других крылатых тварей в городе больше нет, а храмовник успел отлично разглядеть улепетывающего с места преступления пегаса, так что не отпирайся. У меня на руках все факты и доказательства.

Мужчина тихо рассмеялся, прижал меня к себе и уткнулся губами в макушку.

— Хорошо, это был я, — тихо покаялся он, ласково проводя пальцами по моему оголенному плечику. — На обратном пути в нас влетел ворон, я дернул поводья, немного не рассчитал траекторию полета, и в результате мы рухнули аккурат на крышу храма. Кто ж знал, что она такая хлипкая…

— Вредитель.

— Ну хочешь, я возмещу ему моральный ущерб и сделаю пожертвование?

— Нет, — твердо заявила я и потянулась к его губам. — Я хочу чтобы моральный ущерб сперва возместили мне.

Я поцеловала его сама. Он ответил. Жарко и настойчиво. Без нежных прикосновений, без пауз и возможности набрать в грудь воздуха. Сжал мои волосы на затылке, укусил за нижнюю губу, оттянул и сразу вернулся к поцелую, глубокому и несдержанному.

Ошеломленная напором, я поерзала на его коленях, пытаясь отвоевать себе немного пространства, но только спровоцировала мужчину сильнее.

— Шарлотта… — простонал он, на миг отрываясь от моих влажных, приоткрытых губ. — Мое искушение…

Из вредности хотела оспорить «мое». Что значит «мое», если, во-первых, я своя собственная, а во-вторых, я даже имени его не знаю. Но мне не дали.

Горячие губы коснулись моих, моля продолжить. Сильные руки прижали ближе. Алкоголь сказал: «Ура!»

Прижав меня к себе крепче и не разрывая поцелуя, мужчина поднялся и вышел из комнаты. В два широких шага пересек коридор, ввалился в мою спальню и кое-как добрел впотьмах до кровати. На постель я упала сама. Радостно улыбнулась, наблюдая за тем, с каким нескрываемым восторгом и желанием он на меня смотрит. Нет, смотрят иначе.

Любуется.

Темные боги, как же бодрит женскую самооценку вот такой вот взгляд!

За окном послышалось возмущенное ржание и шелест крыльев. Мужчина повернул туда голову, но прежде чем он сделал вторую в своей жизни ошибку, то есть очередной побег из спальни возбужденной ведьмы, я вскочила на колени и обняла его шею руками.

— Ты покатаешь меня на своем пегасе? — ляпнула я первое, что на ум пришло.

— Ведьмочка, — хрипло выдохнул мужчина, обнимая меня за талию и опускаясь ниже, — ты в курсе, как двусмысленно это звучит?

— Не-е-е… — протянула я с блаженной улыбкой. Глупо хихикнула, когда горячие мужские ладони подцепили подол комбинации и притронулись к коже.

Жаркие поцелуи коснулись моей шеи и начали спускаться вниз. Я запустила пальчики в густые темные пряди и, не подумав, сказала:

— И все-таки жалко, что ты брюнет. Не люблю брюнетов.

Целовать меня тут же перестали. Мужчина поднял голову, погладил меня по щеке и прижался лбом к моему лбу.

— А что ты скажешь про рыжих?

— Мм… — восторженно промычала я и потянулась за очередным поцелуем.

Возмущенно хлопал крыльями за окном черный пегас. С ехидным шуршанием наблюдал за всем происходящим белый