Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Я вспомнил, как Веник опробовал винтовку. Три выстрела по каске, два попадания. Потом балетный поправил очки и попросил ещё патронов. Я тогда решил, что из парня выйдет толк. Только вот повоевать ему толком не довелось.

— И ещё двое, — сказал Степаныч после паузы. — Фролов, из пополнения, ты его не застал, он у нас три дня пробыл. Осколком его при обстреле, и Береста Матвей.

В коридоре послышались тяжёлые шаги, и в зал вошёл Прохоров. В полушубке, раскрасневшийся с мороза, он остановился в дверях и нахмурился, оглядев заставленный продуктами стол.

— Это что еще такое?

— Так Скрипач вернулся, товарищ старший лейтенант, — поспешил объяснить Ванька. — Из самой Москвы. Вот, гостинцы привёз. Мы тут…

— Вижу, что вернулся. — Прохоров выдержал паузу и усмехнулся. — Я спрашиваю, почему на сухую?

Он расстегнул полушубок и достал из-за пазухи литровую бутылку тёмного стекла, плотно закупоренную пробкой.

— Спирт, что ли? — оживился Степаныч.

— Он самый.

— Да где ж вы его раздобыли, товарищ старший лейтенант?

— У Гнатюка взял. Был на командном пункте, заодно к нему заглянул.

Гнатюка, старшину из батальонного снабжения, знали все. Прижимистый мужик, у которого, как это говорил Ванька, зимой снега не выпросишь. Снабженец и правда был ко всем запросам уж очень строг.

— У Гнатюка⁈ — удивился Степаныч. — Да он за банку тушёнки удавится! А тут — спирт! Что ж вы ему такого предложили?

— Договорились, — уклончиво ответил Прохоров. — Давай разливай, старшина.

Он сел поближе к печке, снял шапку и протянул руки к теплу. Тут я и заметил, что на левом запястье у него нет часов. Хорошие были у него часы, с чёрным циферблатом, подарок отца. Прохоров ими дорожил и каждый день аккуратно заводил.

— Товарищ старший лейтенант, а часы ваши где? — в ту же минуту поинтересовался и Коровин.

— Потерял, — коротко ответил Прохоров.

— Странно, — заметил Степаныч. — Утром на командный пункт при часах уходили.

— Значит, там и потерял. — Прохоров посмотрел на старшину. — Разливать будем или допрашивать меня?

Степаныч усмехнулся, но вопросов задавать больше не стал. Все и так догадались, чем Прохоров расплатился за спирт.

Коровин разлил добытое по кружкам. Выпили, закусили московской колбасой. Степаныч довольно крякнул:

— Ух, хорошо пошло! Будто ещё одну печурку затопили!

— Гляди, Степаныч, не перегрейся, — хохотнул Ванька.

— Язык у тебя, что помело! — беззлобно отмахнулся старшина

— Ну что, Скрипач, — не выдержал Ванька, когда все немного насытились. — Показывай свою Звезду. Не томи!

Я достал из нагрудного кармана коробочку с наградой, открыл и поставил перед Ванькой.

— Ух, ты! — Он придвинулся ближе. — Настоящее золото? А потрогать можно?

— Трогай.

Ванька осторожно взял медаль, повертел в пальцах.

— И тяжёлая ведь! Ты погляди… Хлопцы, ну-ка, гляньте!

Награда пошла по рукам. Даже Алия, весь вечер сидевшая молча, заинтересовалась и улыбнулась.

— Красивая, — сказала она.

— Слушай, Скрипач, а Сталина-то ты видел? — спросил Ванька, дожёвывая колбасу.

— Видел.

— Близко?

— Как тебя сейчас.

Ванька даже жевать перестал.

— И разговаривал с ним?

— Маленько, — улыбнулся я.

— Да ну! — не поверил он. — И о чём?

— О снайперской работе. Товарищ главнокомандующий спросил, сколько немцев уничтожил.

— Сам Сталин? — не выдержав, переспросил Прохоров.

Я кивнул.

— Поздравил с наградой и сказал, мол, помните, товарищ Сотников, Сталинград надо удержать.

За столом притихли. Даже Ванька перестал жевать. Я тогда, конечно, в ответ ничего не обещал, а всё же зарок был ясен.

Потом Прохоров поднялся, взял бутылку и разлил остатки спиртного по кружкам.

— Ну что, товарищи, — сказал он. — Раз сам Сталин велел держать Сталинград, значит, будем держать. И никакая немецкая сволочь нас отсюда не выбьет!

Мы поднялись из-за стола.

— За Сталинград! — произнёс Прохоров.

— За Сталинград! — дружно ответили мы и выпили стоя, до дна.

Операция «Уран»

19 ноября 1942 года

Пока Сотников и его товарищи обороняли Сталинград, и Шестьдесят вторая армия Чуйкова стойко держала узкую полоску городского берега вдоль Волги, западнее, в донских степях, начиналось то, ради чего этот берег удерживали два с половиной месяца. В наступление готовились перейти войска трёх фронтов: Юго-Западного, Донского и Сталинградского. На бумаге замысел умещался в несколько строк, но по размаху ничего подобного Красная армия ещё не предпринимала. Сначала ударить с севера, от Дона, а на следующий день — с юга, от Сарпинских озёр. Прорвать оборону румынских и немецких войск, выйти им в тыл и двумя встречными ударами соединиться в районе Калача-на-Дону, примерно в восьмидесяти километрах западнее истерзанного города. Тем самым отрезать Шестую армию Паулюса от остальных немецких войск и запереть в окружении почти триста тысяч человек.

Операция получила кодовое название «Уран». В развалинах Сталинграда о готовящемся наступлении не подозревали ни советские, ни немецкие солдаты. А чем оно закончится, не взялся бы предсказать даже никто из командующих. Только Алексей Сотников знал, что произойдёт через четыре дня. Он помнил это из будущего.

Станица Клетская расположилась на правом берегу Дона, в полутораста километрах от Сталинграда. В ноябре сорок второго советские войска удерживали здесь плацдарм шириной шестнадцать километров и глубиной восемь. При этом до румынских окопов на отдельных участках оставалось всего восемьсот метров, так что противники вполне могли бы видеть друг друга, если б только попались один другому на глаза. Весь ноябрь, вот уже больше двух недель, по ночам через Дон переправлялись войска. Танки, артиллерия, грузовики и пехота перебрасывались через реку под покровом темноты и до рассвета скрывались в балках. Днём на плацдарме соблюдали строжайшую маскировку, чтобы не выдать сосредоточение войск немецкой авиаразведке.

Здесь готовилась к наступлению Двадцать первая армия генерал-майора Чистякова. За её позициями, в балках, сосредоточился Четвёртый танковый корпус генерал-майора Кравченко. Это он должен был после прорыва румынской обороны войти в образовавшуюся брешь и что есть силы совершить бросок на юг, к Калачу-на-Дону, навстречу войскам Сталинградского фронта.

Лейтенант Дубков, командир танковой роты сорок пятой бригады, входившей в корпус Кравченко, знал лишь свою ближайшую задачу: вслед за пехотой преодолеть румынскую оборону и выйти в степь. Дальнейшие приказы обещали передать уже в ходе наступления. Накануне вечером комбат зачитал боевой приказ при свете фонаря и тут же унёс в блиндаж. На руки никаких документов не выдавали, чтобы не допустить утечки сведений о готовящемся наступлении. Артиллерийская подготовка начиналась в семь тридцать, атака пехоты и танков — в восемь пятьдесят. Докладывать о ходе боя предписывалось каждый час.

Дубков принял командование ротой месяц назад, после боёв под Воронежем. Тогда две предыдущие машины двадцатитрёхлетнего лейтенанта сгорели, ещё четыре отправили в ремонт, и теперь