Воин Разлома - Ян Ли

Я успевал.

Топорик, надо сказать, для такого дела вещь неплохая. Короткий, ухватистый, при необходимости можно работать обухом. «Удар Разлома» усиливал где-то на треть слабее вчерашнего, я это чувствовал каждым ударом, — но человек, повторюсь, не латник. Даже человеческий латник, сорян за тавтологию — совсем не латник тварей.

С попытавшимся провернуть аналогичный трюк со мной конным петухом мы разошлись буквально на пару сантиметров. Моя тушка не обзавелась лишними отверстиями, но и зацепить скотину не получилось, он рубанул узким длинным клинком наотмашь, и ушел на второй круг. А вот его соратнику зашел сбоку через короткий «Рывок», всего на два шага, — и рубанул по кисти, а когда он выронил копье и заорал, добавил в шею. Из минусов — за это время первый развернулся, поймал мой выпад на щит-баклер и толкнул. Как оказалось, я сильный — но легкий… а сваленные грудой трофеи, сука, тяжелые, твердые и угловатые. А еще хрупкие — под парусиной что-то хрустнуло… и меня захлестнул поток энергии, как бы не посильнее, чем в лагере тварей.

И Исток, который весь вечер работал вполсилы, открылся полностью.

Я скатился с волокуши боком, уходя от выпада вновь сменившего меч на копье, и ударил снизу, Потоком влив вдвое больше нужного. Топорик прошел кольчужную юбку, как бумагу. Мясо и кость тоже, позволив остальным добить раненого.

Из восьми всадников ушли обратно четверо.

Из наших выбыло семеро.

Я уже кажется говорил, что не люблю математику? Добавлю, еще я не люблю Гильдию Магов и в целом и мэтра Кранина в частности.

Я его вел все это время, вполглаза. Очень уж метка у него была была характерная, ни с чем не спутаешь. Я даже немного расслабился, потому что метка эта весь бой сидела в глубоком тылу, за линией, у обозных телег, и никуда не лезла. Я даже подумал, было, что колдун решил не встревать в чужой блудняк с неясными перспективами. Но он решил.

[Внимание. Зафиксировано внешнее подавление сенсорного навыка.]

[ «Чутьё Разлома» — эффективность снижена… ]

[ «Чутьё Разлома» — эффективность снижена… ]

[ «Чутьё Разлома» — эффективность снижена… ]

— Ант! — Сайх, откуда-то справа.

— БЛЯДЬ! — заорал я в ответ. — Ослеп! Меня глушат!

Секунда тишины.

— Понял, — сказал Сайх.

И все. Ни вопросов, ни «как же так». Он просто учел что я из глаз и ушей отряда превратился в мужика с топориком.

Обидно, кстати. И кто-то за это ответит.

Ну, если не сдохнем в ближайшее время, понятное дело. А все как-то к тому и шло, потому что одним гашением сенсорики дело не ограничивалось. Этот колдунидзе, Инквизиции на него нет — явно что-то понял в бесовской артефакторике, и даже сумел ее проапгрейдить. Вешка медленно, но верно высасывала, размывала эманации, ослабляя мои навыки, ухудшая контроль над ними… и, кстати, уже не так и медленно. И ведь не спросишь, какой мудак принес ему эту вешку… по очень уважительной причине не спросишь.

Графские почувствовали — не знаю уж, как, скорее всего, Кранин им отмашку и дал, — и надавили сразу отовсюду. Слева пошла графская пехота, ощетинившимся копьями строем. Справа, не давая развернутся навстречу пехоте рванули всадники, уже хорошо потрёпанные, но от того еще более злые. И через торговый ряд, прямо сквозь горящие прилавки, никуда не торопясь, к нам пошел второй рыцарь.

Белое сюрко, белый плюмаж, все чистенькое, как из прачечной, — на фоне закопченного лагеря он выглядел как шмара с Патриков, случайно забредшая в Капотню. В руках у этой сраной Белоснежки был чекан на длинной рукояти, и работать он им умел. Любил и практиковал. Двоих пытавшихся его завалить бойцов он снял походя — одному проломив щит, раздробив руку и вбив узкий клин стали в грудину, второму вмяв шлем до плеч, расплескав бурую жижу по кольчуге.

Явно не простой класс, и уровень не низкий. Даже если и пожиже Веттского — нам может и хватить, а сам барон сейчас далеко.

— Барон Веттский! Довольно! — Осмер стоял на телеге, серый, гладкий, без единой царапины. Я даже уважать начал этого гомогея. — Ты убил рыцаря его сиятельства. Ты сжег имущество его сиятельства. Это уже война, и войну эту ты не выиграешь — у тебя двадцать человек, у меня втрое, и через два дня здесь будет сотня из Ольвенского гарнизона. Оставь груз. Забирай своих и уходи. Даю слово легата — сегодня тебя не тронут. Дальше пусть решают его сиятельство и твой сюзерен.

Так то… если подумать… он ведь предлагал реальный выход. Мы к настоящему моменту потеряли половину. Барон был жив и страшен, но он был один, а нас давили с трех сторон. И даже я, отчетливо понимал: еще четверть часа — и никакой доблести не хватит.

Барон Веттский остановился. Опустил клинок. Постоял.

— Слово легата, — сказал он задумчиво, и лагерь его тоже почему-то услышал. — Знаешь, что твое слово стоит, Осмер?

— Знаю, — ответил тот. — Того, что за ним стоит его сиятельство.

— Вот именно. Нихуя.

Осмер сделал знак рукой. Все, переговоры закончены, переходим к драке.

А я в это время смотрел на телегу.

Точнее — на то место, где, по моим прикидкам, торчала вешка. Видел я ее плохо: восемьдесят шагов, дым, ночь, чужие спины. Но я знал, где она, просто знал.

«Рывок» на предельную дистанцию — это шагов двадцать. При хорошем фоне — до тридцати, если совсем себя не жалко — тридцать пять. Все равно не сходится, но уже ближе… а если подсчитать дополнительный фон от ядер…

— Сайх, — сказал я.

— Что.

— Мне надо туда. — Я показал топориком. — Черный шест на телеге, он меня давит, пока он стоит — я пустой.

Сайх посмотрел на телегу. Потом на меня. Потом на то, что осталось от нашего отряда.

— Не дойдешь.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что пойду.

Гесс из-за его плеча коротко хмыкнул. Первый звук, который он издал за весь бой.

— Лайр, — сказал Сайх, не оборачиваясь. — Сколько болтов.

— Девять, — отозвался Лайр.

— Девять, — повторил Сайх и посмотрел на меня. И я увидел, как он в уме сделал ровно тот же расчет, что и