Воин Разлома - Ян Ли

Трофейные ядра было жалко, хоть и не мои они были, за исключением потенциальной… очень потенциальной доли. Но себя было жальче, да и вообще — я ж для дела. Поэтому мои сапоги, первая по настоящему ценная покупка в этом мире, с хрустом влетели в ткань — тяжелая, стылая и морозная энергия Разлома окутала меня. Позволив Рывку, забущенному сразу Потоком и Переполнением швырнуть меня на три дюжины шагов, прямо за спины второй линии наступающих. Первой в этот момент было чем заняться, спасибо товарищам, и я тоже добавил хаоса, двинув топориком в поясницу ближайшего арбалетчика. А нефиг светить ничем не прикрытой спиной, сам виноват. Второй Рывок — вбок и вперед, между двумя небольшими отрядами, которые охраняли подступы.

Дальше я побежал. Просто побежал, как обычный человек… а типа я дофига супермен… собственно, да — себя земного я превосхожу в разы, если не на порядок и это не считая в принципе невозможных дома вещей. Но сейчас я бежал ногами, потому что даже щедро запустив руку в трофеи энергии оставалось немного, я и так в очередной раз прыгнул выше головы. Не сломать бы шею.

Меня таки достали по пути, непонятно кто — но дважды.

Первый раз зацепили чем-то острым. Пришлось вскользь, по ребрам, Стойкость, когда она уже почти затянулась превратила пробитие в глубокую царапину, о которой я узнал только потом. Второй — древком по спине, от души прям. Я улетел вперед на четвереньки, проехался мордой по золе и, не вставая, ушел в Рывок — потому что подход перекрывал здоровенный бронированный мудак, сопровождавший дознавателя, и махаться с ним особого желания не было.

Вышел из блинка буквально в миллиметрах от цели, чуть не напоровшись на, собственно вешку — смешно бы получилось… не мне, правда, но это детали. Кость оказалась непрочной, как бы даже не слабее и так не самых крепких бесовских работ, лопнула от первого же удара топора. Связка наверху шеста развалилась на три части, почему-то дымящиеся обломки брызнули во все стороны, а сам шест переломился пополам и обрушился с телеги, окончательно разрушая зону непонятного подавления.

Господи, любой и все сразу, как хорошо-то.

Мне на секунду стало вообще плевать, что вокруг, натурально, война. Исток открылся, паутина заполнилось, восприятие развернулось на полторы сотни шагов разом, и я увидел все. Преимущественно хреновое.

Что в четырех шагах стоит Кранин и делает руками что-то непонятное, но явно нехорошее.

Что хорошо бронированный громила не растерялся, и уже успел преодолеть часть дистанции в моем направлении. Слишком уж большую часть, откровенно говоря.

Что шестеро арбалетчиков заметили меня и как раз заканчивают целиться.

И времени у меня было ровно на одно действие. А на подумать так и совсем не было.

Я ведь себе на лбу собирался написать. Несмываемой краской. Никогда, ни при каких обстоятельствах, только если сдохнуть гарантированно… Ну вот. Сейчас то гарантированно.

Серая пленка легла на меня, плотно облегая и пожирая свет, — и в ту же секунду в нее вошли болты. Я почувствовал каждый из пяти как тычок кулаком через подушку. Из пяти — потому что один промахнулся… в смысле попал, но в в дознавателя, стоявшего слева от Кранина. Удар булавы громилы я принял в спину. Это уже было ощутимее— Покров держит удар, но он не отменяет инерцию, и меня снесло с телеги в грязь вместе с воздухом из легких.

Я перекатился, встал на колено, посмотрел наверх и понял, что у меня проблемы

Серые сумерки в дыму, кругом пожар, пять дюжин графских бойцов, остатки наших, освобожденные пленники, сотня покойного барона в стороне, пока еще не покойный барон посреди плаца — и все они смотрели на меня.

— ПЕРЕВЕРТЫШ! — заорал кто-то, и голос моментально сорвался в бабий визг.

— Твар-р-рь! Тварь в лагере!

— Я же говорил! Я ГОВОРИЛ!

А мэтр Кранин смотрел на меня в упор, шагах с четырех, и на его сухой физиономии впервые за все время нашего знакомства было настоящее, живое, неподдельное чувство.

Восторг.

— Взять живым! — сказал он подрагивающим от волнения голосом. — Слышите⁈ Целым не обязательно, но живым!

Я уже успел подумать, что возможно недооценил масштаб проблем — но в этот момент за спиной у меня вспыхнуло ослепительное сияние.

Каким образом Веттский оказался рядом, я если честно, не понял. А вот что не «возможно», а точно недооценил масштаб проблем — это понял.

— Значит, вот оно как, — сказал барон.

— Ага, — сказал я.

Он помолчал.

— Тварь?

— Нет.

— Пиздишь?

— Нет.

Барон хмыкнул. Потом откровенно заржал.

— Допустим, верю, — сообщил он. — Тогда выясним еще один вопрос. Мэтру ты нужен в качестве интересного образца. Легату в качестве подозреваемого, но и в виде трупа сойдешь. Мне ты больше интересен как боец, в деле я тебя видел. Выбирай.

— Как боец, — сказал я.

— Тогда говори.

— Чего говорить-то?

— Что я твой господин, а ты мой человек, — сказал барон Веттский с раздражением человека, которому приходится объяснять очевидное.

Я про это, понятное дело, думал. Не так, не в этих декорациях — но думал. Про то, что сам я все свои проблемы не вывезу, но что сначала нужно хорошо взвесить, и что цену надо оговаривать заранее… Я даже примерно представлял, как буду торговаться.

Ага. Щас.

— Барон Веттский, — сказал я, для солидности и самоуспокоения положив руку на обух топора. — Я, Ант… Иду под твою руку.

Он ждал.

— Все, — сказал я. — Больше ничего не придумал.

— Сойдет, — сказал барон.

— Теперь это мой человек! — рявкнул он куда-то в сторону. И развернулся к рыцарю.

А я, с топориком в руках, — последовал за ним. Ну, потому что куда теперь деваться.

Уровень барона, судя по обрывкам собранной информации, был в районе двадцатого, плюс-минус. Скорее даже минус — но уникальный грейд тащил, позволяя многое. И Веттский этим беззастенчиво пользовался, выжимая из и так не слабого класса максимум, грамотно используя сильные стороны и компенсируя слабые. Они, в смысле слабые, были, как же без них. Барон особо не уворачивался — для закованной в латы тушки это было бы уже перебором… или другой специализацией, грейд бы вытянул. Наверное. Но его это не огорчало — выверенные движения, уже упомянутые прочные латы и главное — отработанные блоки и парирования