Воин Разлома - Ян Ли

Я летел шагов шесть, потом ехал, потом лежал. Дышать было можно, но не сказать, что приятно. Слева, ниже подмышки, что-то странно хрустело при каждом вдохе, и я решил про это пока не думать. Но, в целом, стойкость зарешала.

— Живой? — спросил барон, не поворачивая головы.

— Пока.

— Отвлекай. — Он принял чекан на клинок.

Понял. Че ж тут не понять.

«Рывок» в под руку слева, целясь в наруч. Даже получилось отдернуть, не дав непонятной защите отсушить руку. Отход. Второй Рывок… чем он меня достал, я так и не понял. Помню только, как земля пошла вверх, перемешавшись с небом в какой-то авторский коктейль. Каким-то чудом я успел активировать Покров, и в последнюю долю мгновения влить через Переполнение все, что было в Стойкость

[Внимание. Критическое истощение внутренней энергии носителя.]

[ «Второе Дыхание» — активировано.]

Дальше не рисковал, просто швырнул в забрало горсть золы вперемешку с углями. Вроде как бесполезно, но он дернул головой, и барон таки достал его по бедру, добавив огоньку в белые одеяния.

Войдя во вкус, поймал за повод чью-то бесхозную лошадь, которая металась между телегами, и пустил ее рыцарю под ноги. Лошадь эту я потом еще долго вспоминал. Но пока рыцарь ее рубил, а это две десятых секунды, барон какой-то новой техникой достал его локоть. Навык этот Веттский явно приберег на черный день, и видимо сейчас он настал — лезвие клинка словно всосало пламя, вернув себе металлический блеск, после чего резко удлинилось на пару ладоней, прошив гибкую манжету налокотника.

Он был хорош — рыцарь, в смысле. Все той же доли секунды ему хватило, чтобы перебросить оружие из поврежденной правой в левую, принять на наруч все той же правой выпад барона, пинком ноги отшвырнуть труп лошади и, окутавшись мерцанием множества зеркал, поглотить новую атаку барона. Веттский за этот бой выложился и продемонстрировал как бы не больше, чем за все предыдущие — вот и этот навык я раньше не видел, он вообще не вписывался в мои представления о его билде. Это было скорее подходящее какому-нибудь классическому магу «Огненное дыхание», окутавшее Белоснежку… и растворившееся в череде бесконечных отражений, растеряв свой жар. Он был хорош, но даже у лучших есть предел.

«Рывок» под замах, снизу, из мертвой зоны — добавляя инерцию к удару, в который я слил все: остатки энергии от Истока, «Поток», а поверху «Переполнение». Даже не стараясь пробить доспех, не пытаясь вообще достать рыцарскую тушку, направил вот это вот все в рукоять рыцарского чекана.

Мой топорик, далеко не худший экземпляр оружия, подобранный на пепелище бесовского лагеря, честно принял в себя примерно втрое больше, чем был должен, вошел в древко на треть — и лопнул. Разлетелся веером мелкой острой крошки, которая посекла мне лицо и руки и как бы даже не зацепила противника. Чуток.

А вот по рукояти чекана, от места удара в обе стороны, пошел мерцающий иней.

Он его даже не заметил, по-моему. Не отвлекаясь, довернул и ударил барона в шлем, барон парировал, и рукоять чекана, явно непростого, немалого грейда — раскололась и осыпалась в грязь.

Все пламя, что оставалось на доспехе барона, все рыжие пятна, все ниточки по стыкам — сошло с железа ивлилось в клинок. Разом. И барон на полсекунды стал тем, кем он был на самом деле: очень большим, очень уставшим мужиком в помятых латах, с одной рабочей рукой, без единой искры на теле.

А его клинок стал звездой.

Белоснежка все понял правильно, надо отдать ему должное — он выхватил кинжал и рванул на сближение. Использовав чем-то похожее умение, покрыл увечную руку концентрированной зеркальной пленкой, зажал ею пылающий клинок, почти достал барона кинжалом в стык, раскрывшийся от одного из ударов. Почти.

Барон передавил, все же у него обе руки были целы, и вбил клинок снизу вверх, пробив латный горжет. Белый плюмаж вспыхнул красивым факелом, латы долю секунды еще продержались вертикально, потом рухнули. На удивление тихо, как для такого размера.

На этом, правда, хорошие новости заканчивались. А плохие, соответственно, начинались. Оружия у меня не было, энергии тоже на донышке. БАрон тоже выложился на полную, и хотя безобидным назвать его было бы очень большой ошибкой, но и прежней машиной для убийств он уже не являлся. Ульта клинка, которой он добил врага, скорее всего тоже ушла в откат… а по направлению к нам уже выдвинулась где-то дюжина человек, со вполне очевидными намерениями. Немногочисленные оставшиеся кавалеристы графа тоже спешили поучаствовать в веселье, набирая ход по обгорелому плацу. Сослуживцев моих тоже дожимали, держались они больше чудом, упорством и нежеланием противника рисковать — типа, и так справятся. Так что скоординированное движение еще пары дюжин меток не предвещало ничего хорошего — вряд ли кто-то из остававшихся до этого момента в стороне внезапно уверовал в нашу победу.

Собственно, они и не уверовали, скорее все просчитали. Из пришедших с легатом бойцов в строю оставалось десятка четыре, и как минимум треть из них раненые. Оба рыцаря мертвы, элита попроще где-то уполовинена… но все равно, графских людей слишком много, чтоб они сочли свое положение безнадежным и пошли на уступки по добыче, расклад то был очень даже в их пользу… пока в дело не вступила Гильдия Авантюристов. Уж не знаю. вели ли они переговоры, выторговывая себе условия получше, или все же решили выехать на импровизации, но двадцать пять свежих бойцов уравняли расклад. А с учетом эффекта неожиданности — как бы не сместили.

Не факт, что многие из новых союзников умели биться в строю — но оно им и не было нужно. Незаметное, словно бы случайное сосредоточение в нужном месте, быстрый рывок к расположенным у обоза арбалетчикам, алхимикам и лекарям графского отряда оказался куда более значимым для исхода боя, чем равный по численности отряд легкой пехоты. Явно понимая, что выбор одной из сторон сторона противоположная так просто не оставит, Гервин решил окончательно сжечь мосты… а может, просто контингент был специфический у них — в общем, раненых вырезали вместе с лекарями, равно как