Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Об этом — позже, — коротко отрезал Степан.

Сказано было не грубо. Просто как приказ, который не обсуждается. Сейчас не время для покаяний, сейчас время для дела. И от этой короткой сухой фразы мне, как ни странно, стало чуть легче.

Мы завернули за угол дома, и я увидел свой подъезд.

Вернее, не сразу подъезд, а синие всполохи. Они метались по стенам, по окнам, по голым мартовским тополям у входа. У подъезда, приткнувшись к бордюру как попало, стояли три милицейских «бобика» и на крыше каждого крутилась мигалка. Двери одного были распахнуты, оттуда хрипела рация.

Степан замедлил шаг и не оборачиваясь поднял руку. Короткий жест, понятный только своим. Гарик, Кабан и незнакомец тут же свернули и растворились в тени у соседнего дома. Трое крепких мужиков с помповыми дробовиками под плащами рядом с милицейским оцеплением — не совсем то, что нам сейчас было нужно.

Дальше мы со Степаном пошли вдвоём.

Вокруг подъезда стояло настоящее оцепление. Двое сержантов в серых шинелях топтались у самой двери, ещё один прохаживался вдоль натянутой между деревьями бечёвки. На лавочке, где обычно сидели наши бабки-сплетницы, сейчас никого не было. Зато из окон первого и второго этажей торчали головы соседей, и все смотрели в одну сторону — на наш подъезд.

Друзья, на этом ознакомительная часть «Манькова» завершена. Огромное спасибо каждому из вас за поддержку, теплые комментарии и интерес к истории Олега!

Серьезная партия только начинается, самые сложные шары еще на столе. Покатили дальше!

Мы едва подошли к бечёвке, как навстречу шагнул молоденький сержант с автоматом на плече.

— Стойте! Вы куда?

— К себе домой, — сказал я и сам удивился, как ровно прозвучал голос. — Я здесь живу.

Сержант смерил меня взглядом. Потом перевёл его на Степана, задержался на его лице чуть дольше и, видимо, что-то для себя отметил.

— Подождите, — сказал он и отвернулся к рации на плече. — Товарищ капитан, тут гражданин. Говорит, живёт здесь…

Я его уже не слышал.

Три машины. Оцепление. Автомат. Капитан. Соседи в окнах. Из-за ерунды такого не бывает. Из-за пьяной драки не присылают три наряда. Из-за кражи не ставят оцепление.

В голове сама собой, против моей воли, начала складываться картина. Наша прихожая. Опрокинутая вешалка. Тёмное пятно на линолеуме, которое медленно расползается к порогу. Яркие вспышки фотоаппарата. Криминалист в резиновых перчатках, сидя на корточках, что-то аккуратно кладёт в бумажный конверт. И тишина. Та самая тишина, которая бывает только в квартирах, где уже ничего нельзя исправить.

Маша. Даша.

Ноги стали ватными. Я схватился за бечёвку, как за поручень в качнувшемся автобусе.

«Важнее то, что у вас сейчас происходит дома, Олег Борисович».

Я обещал себе больше ничего не откладывать. Обещал Кате. Обещал маме, что спасу её. Обещал сёстрам, что всё будет хорошо.

А сам полчаса гулял по музею и разглядывал золотую насечку на гребаных ружьях!

— Вас просят подождать, — голос сержанта выдернул меня из кошмара. — Сейчас всё закончится.

— Что закончится⁈ — Я дёрнулся вперёд, бечёвка врезалась в грудь. — Пропустите, мне срочно домой надо!

От подъезда к нам уже торопились ещё трое милиционеров. Степан положил мне руку на плечо, тяжело и спокойно.

— Тихо, — сказал он вполголоса. А потом сержанту, ровно, почти по-приятельски: — Сержант, что за мероприятия там проводятся?

Сержант открыл было рот, но ответить не успел. Дверь подъезда распахнулась. Двое милиционеров вывели под руки Люду. Растрёпанную, в наспех накинутом пальто поверх домашнего платья. И руки у неё были за спиной, в наручниках.

— Люда! — я перемахнул через бечёвку, не отдавая отчета своим действиям.

Она обернулась на голос. Лицо белое, глаза огромные, от шока, наверное.

— Олег! Олег, я здесь!

Сержант вцепился мне в рукав:

— Эй! Ты куда⁈

— Я… я её законный представитель! — выпалил я первое, что пришло в голову. — Её защитник!

Сказал и тут же мысленно поморщился. Пятьдесят лет, тридцать из них в юриспруденции, а ляпнул как первокурсник. Законный представитель бывает у несовершеннолетних и недееспособных. Но сержант таких тонкостей не знал и от неожиданности разжал пальцы.

Люду тем временем подвели к «бобику». За ней из подъезда вышел капитан, плотный, усталый, с папкой под мышкой. Он быстрым шагом направился к нам.

— Что здесь происходит⁈

Сержант коротко козырнул:

— Вот этот говорит, что он её адвокат.

Капитан перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Адвокат? Правда?

— Да. За что её задержали?

— Удостоверение ваше можно посмотреть?

Я полез во внутренний карман и вытащил первое, что попалось. Визитку.

Капитан взял её двумя пальцами, повернул к свету мигалки.

— Это что?

— Визитная карточка. Я юрист…

— Мне нужно ваше удостоверение, — терпеливо повторил капитан. — Адвокатское. И ордер из консультации.

Удостоверения у меня не было и быть не могло. В этой жизни у меня не было даже диплома: Олег Маньков числился в академическом отпуске. Мой адвокатский статус остался в две тысячи двадцать шестом году.

— В чём она подозревается? — спросил я, уходя от ответа.

— Я не могу посвящать посторонних в детали уголовного дела.

— Уголовного⁈ — встревоженно переспросил Степан.

— Именно, — кивнул капитан. — Уголовного. — Он снова посмотрел на меня. — Так вы удостоверение будете предъявлять?

Хлопнула дверца «бобика». Люду усадили на заднее сиденье, за решётку. Сквозь мутное стекло я видел её лицо. Она смотрела прямо на меня.

— Люда! Ничего им не говори, слышишь⁈ Молчи! Дождись меня!

И тут краем глаза я заметил движение на третьем этаже. В нашем окне колыхнулась занавеска, и в щели показались два бледных испуганных лица. Маша и Даша. Живые. Сердце у меня забилось спокойнее. Я поймал себя на том, что выдохнул так, будто не дышал всю дорогу от кремля.

— Вы чего горланите⁈ Удостоверение будете предъявлять? — нетерпеливо напомнил капитан.

— Удостоверения при себе нет, — сказал я.

— Тогда и разговаривать не о чем. — Он сунул мою визитку мне обратно в нагрудный карман и развернулся. — Защитника она получит в установленном порядке.

— Куда вы её везёте?

Капитан ответил, не оборачиваясь:

— Сообщим только родственникам.

Он забрался на переднее сиденье головного «бобика».

Один за другим заурчали моторы.