Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
А глоток воздуха, что по недоразумению зовется Артемом Долгоруким, настолько горячий, слова в горле высыхают и никуда не вылетают, только слегка скрипят солью на зубах. Но Лера на то и Лера: у нее все мысли субтитрами на лице написаны. Вот Артем и считывает, и накидывает аргументы на непрозвучавшие возражения.
И аргументов этих полные карманы. Бабушку не расстроит то, о чем она не узнает. В лаборатории лучшие материалы, чистые от залетных случайностей кабинеты. Комната, полностью очищенная от магии, вдруг понадобится. И ингредиенты, до которых сама не доберешься, ни в каких магазинах не купишь.
Это все, что нужно знать о московском мальчике: он ничего не знает, но очень старается. И это немного раздражает, особенно когда Долгорукий говорит ключевое «попробуй, ну чего тебе стоит».
Глупый московский мальчик не догадывается, о чем просит. Это будет стоить ей страха. Страха узнать, что каждая игрушка, каждая сработавшая безделушка – просто удачное стечение обстоятельств. Ну откуда, в самом деле, Лере знать про создание артефактов. Это же целая наука, ведьме бы поучиться, изучить ремесло год-другой и тогда может быть. А пока это все не система, коктейль из академических знаний и бабушкиных заговоров. Она заплатит страхом узнать, а вдруг и это не то, неподходящее, не для нее, и потом заново придется себя пересобирать, переузнавать… Страхом, что не получится. Что все это маленькая детская фантазия. А болезный мозг, требующий хоть какого-то осознанного действия, хватается за эксперименты, как за последнюю соломинку, что может хоть как-то оправдать бесполезное до этого существование.
– А вообще, ты должна пойти туда работать, – категорично заявляет Артем, и его пальцы будто опасаются этой безапелляционности, замирают в миллиметрах от ее пальцев.
– Я пас, – Лера откидывается на спинку стула. Лишь бы чуть-чуть расстояния между ними, вдруг хоть это поможет понять, чего она на самом деле хочет.
– Нет, ты не поняла. Ты обязана. Только так получишь допуск к делу.
– К делу. Еще вчера не было никакого дела, мы тут как-то сами разбирались, что происходит, – если бы голос Леры был оружием, то глупого московского мальчика уже собирали бы по кусочкам.
– Ну теперь я здесь, а значит, есть и дело. Не хочешь же получить выписанный на твое имя запрет…
Его голос звучит так невинно, что Лере хочется ударить, да посильнее, но она сдерживается. Бить официалов, тем более из Третьего отдела, совершенно точно, фиговая причина попасть за решетку.
Лере бы послать Долгорукого куда подальше, знает ведь, что без нее Костя даже с командой не справится. Ей бы уйти и подождать несколько недель, пока официалы поймут, что без домашнего архива большухи, они словно слепые котята… В замерзающем, умирающем городе. Три недели. Сколько людей заберет Атакан? Сотню, а может, больше. Сколько домов промерзнет так, что в них будет невозможно жить? Куда денутся люди, лишившиеся дома?
– Я согласна, – выдыхает Лера, будто бы нехотя. – Лаборатория, так лаборатория. Но если ничего не выйдет…
– Сам буду виноват, – слишком быстро соглашается Артем.
– Хуже. Ты мне за это заплатишь, – Лера старается говорить недовольно, подкинуть в топку угрозу и раздражение. А у самой сердце, словно решив выбраться из плена грудной клетки, стучит, стучит, стучит. И Лере хочется думать, что из-за новой работы, так внезапно свалившейся на голову, а не из-за дурацкой, почему-то совершенно счастливой, улыбки Долгорукого.
Которую стирает как можно скорее, будто стыдное доказательство. Поднимается из-за стола и собирает тарелки с вилками, ставит их в раковину.
– Есть кто на примете, чтобы посидеть с большухой? – Поймав явно недовольный взгляд ведьмы, Артем добавляет: – Наберу Константина, может, этот его Кот поможет.
– Звучит-то как… – фыркает Лера.
***
Мобильник сначала вибрирует, а потом издалека появляется мелодия, стандартная, можно сказать, фабричная, но что еще от Кости ждать. Никогда над чем-то таким не заморачивается. Кот забирает смартфон у него из-под подушки и возвращается на кухню, где вовсю готовится похмельный завтрак.
– Доброе утро, товарищ начальник. Надеюсь, спалось хорошо.
Не удержаться и не подначить московского засланного казачка? Может быть, когда-то и настанет такой день, чтобы Кот предпочел промолчать, но не сегодня.
– Кот, – Долгорукий явно пытается сдержать удивление. Кот уверен, что большинство собеседников тот обязательно бы обманул, но не звериный острый слух. – Ты-то мне и нужен, но…
– Косте еще предстоит продрать глаза и понять, как вчера был безрассуден, поэтому на телефоне я за него.
– Надо присмотреть за большухой.
– Кому надо?
– Мне, Лере.
– Вот и я не слышу себя в этом списке, – фыркает. – А все потому, что у меня законный выходной. Администрация может выдавать указания, а я беспрекословно подчиняться приказам, но только когда буду в анималистической форме. А когда вы можете со мной разговаривать по телефону, тогда приказы не действуют, и я вправе их игнорировать.
– Возможно, когда это администрация города, а я…
– Я знаю, кто вы. Мой договор выше губернатора, выше вас и тех, кто еще выше, – напоминает Кот.
– А, опять эти ваши фейские штучки.
– Называйте, как хотите.
– Ладно. Я понял. Я здесь турист и не понимаю все тонкости.
– О, надо же, он не безнадежен, – выключая газ в плите.
– Но мне нужны союзники. Я, вообще-то, ваш город спасаю.
– Пока плохо справляетесь.
– А того, кто лучше справляется, и нет.
Кот замирает над сковородой с омлетом. Знает, что глупо рассчитывать на пришлого, не знающего, высокомерно фыркающего на особенности и отличия. На такого положиться – просто время в окно выкинуть. Но что-то в словах Долгорукого есть, что заставляет остановиться, подумать, прикинуть…
– Справедливо, – нехотя соглашается Кот.
– Хорошо, я понял, – голос Долгорукого деловой. Будто некогда ему рассусоливать. А Кот только время тянет. – За услуги сиделки плачу деньгами.
– А вот это совсем другой разговор, – расплывается в улыбке Кот. – Приятно иметь дело с понимающим человеком.
– Значит, через час, адрес знаешь.
– Попробуй