Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

Кот сбрасывает вызов не прощаясь. Приятно, да не настолько, чтобы продолжать этот разговор еще хотя бы секунду.

***

Лера не хочет оставлять бабушку. Да, не одну. С Котом. Тот какой-то слишком легкомысленный, что ли. Напрягает. Лера выдает ему целый список того, что можно и нельзя. Не глянув, он убирает сложенный вчетверо листок А4, заполненный словами полностью с двух сторон, в задний карман. И Лера сильно удивится, если Кот о нем вспомнит.

По дороге в офис Лера с Артемом у разных дверей такси сидят, словно между ними еще рота солдат должна влезть, не меньше. Лера отчаянно делает вид, что городом любуется. Чтобы не залипать на скульптурные пальцы, отбивающие ритм. На то, как они застегнутый ворот рубашки тянут, будто тот Долгорукого душит поводком. Как Артем жадно глотает воду из бутылки, а потом губы облизывает. Без флирта, без заигрывания, оттого волнующе.

Город. Город. Лера виском к прохладному окну прикладывается. И приказывает себе на улицу смотреть. Питер, словно в шубу, кутается в сугробы, ворчит, проклиная задержавшиеся морозы и, тяжело вздыхая, призывает тепло. По крайней мере, сама Лера так каждое утро делает. Как Питер может до сих пор на нее обижаться? Если они очевидно на одной волне. «С другой стороны, – думает ведьма, – так ли обижается?». Последние несколько дней выдались вполне спокойными, почти без подстав.

Даже в пробках не стоят, что можно записать в новогоднее чудо. «Ну какой Новый год? Март кончается!», – Лера бы ударила себя по лбу, но машина останавливается, и надо бы выползать, вываливаться из тепла салона в ненавистный холод. Надо собраться и, не опуская взгляда, зайти в эту обитель всея официалов Петербурга. Долгорукому достаточно корочку показать и их пропускают без досмотра, хотя рамка металлоискателя надрывно орет на весь холл: «Опасность! Опасность! Опасность!».

Холл. Колонны, высокий потолок, каменный пол и любой звук, срывающийся с губ, превращается в бесконечное эхо. Лера ежится и, заметив бледноватого Костю, спешит к другу, а у самой в голове только одна мысль: «Побыстрее бы отсюда свалить».

– Не спрашиваю, как ты, вижу, что хреново, – качает головой Лера и не может сдержать сочувствующую улыбку.

– Если бы не Кот, меня б здесь не было, – честно выдыхает Костя, и эти секунды откровенности без подъебов и ехидства напоминают Лере те самые отношения, которые у них когда-то были.

– Кстати, о нем, давайте побыстрее закончим, и я поеду домой.

– А. Погоди. Ты так легко соглашаешься работать на…

– … на Нас, – настаивает Артем.

Его голос будто наваливается на плечи Кости тяжелыми гирями, Соболев как-то поникает, затихает. Лере не нравится, и она цокает, в воздух, будто бы ни к кому не обращаясь. Безлюдный холл подхватывает ее недовольство и разносит стрекотом тысячи сверчков. Напоминая о бессонных летних ночах, о пламени костров, облизывающих звезды, о непроглядной глади Чудского озера. И помогает, помогает держать голову прямо, гордо. Расправить плечи и избавиться, наконец, от этого грызущего изнутри чувства бедной родственницы, которую на порог дворца пустили.

– А зачем ей отказываться? Стабильный доход, немаленький. Не придется подрабатывать на продаже бездарям всяких игрушек.

– И она все еще здесь, – хмурится Лера на эти вполне практичные аргументы.

– Он тебя заставляет? – Костя обеспокоен, это по голосу слышно, по тому, как нотки там, где ни попадя, вверх идут.

– Просто без меня не справитесь, по-твоему, я не знаю, что ли, – фыркает Лера, удивляясь своей же уверенности.

– Но твоя бабушка…

– Ей не обязательно знать все обо мне и моей жизни, так? – она трясет Костю за плечо и тут же хмурится и отодвигается от друга. – Сепарация, все дела.

***

Когда все бумаги подписаны, фотография на пропуск сделана, а сам пропуск выдан, Долгорукий, обмолвившись о своих делах, кивает Косте на прощание и подходит к Лере.

Посреди всего этого дурацкого барокко и позолоты, посреди людей в костюмах и без того тошно. А они все пялятся, будто здесь как минимум новый сериал снимают. Артем, кажется, ловит это ее напряжение и останавливается в паре шагов, говорит тихо, вкрадчиво, так, чтобы Костя, стоящий всего в нескольких метрах, шаг и рукой дотянешься, не услышал.

– Увидимся позже?

– Ну, теперь, когда у меня есть зарплата и немаленькая, все вечера могу освободить от игрушек-безделушек.

– Я не хотел…

– Конечно, не хотел. Но и выставлять все так, будто меня завлекла зарплата…

– Это просто самая понятная мотивация. Зачем еще людям искать работу.

– Наверное. Да. Но…

– Я понял, перегнул.

Лера смотрит на него, ждет дальнейшего объяснения.

– Просто нервничал, что ты передумаешь, и все сломается. А теперь мы работаем вместе.

Это «мы работаем вместе» падает на пол и разбивается, звонко, как винный бокал. Как стакан, что Костя вчера уничтожил своей неаккуратностью. И Лера понимает – все это не повторится. Именно потому, что они теперь коллеги. И слава богам. Ей не нужны эти лишние размышления. Надо разбираться с Атаканом, гром-камнем. И самой каким-то образом в камень не превратиться.

– Ты прав, – Лера выдыхает. – И раз мы работаем вместе… Мне просто не нравятся такие манипуляции, окей? Я не идейная, как бабушка. Знаю, официалы делают, ну, что могут. Знаю, что могу вам помочь, хотя бы попытаться разобраться.

– Да, я понял. Никаких манипуляций.

Артем в момент будто стеклом от нее отгораживается, не позволяя прочитать, понять. Не позволяя помыслить, что его можно узнать.

– Спасибо. И Лер…

– Все хорошо, товарищ начальник. Не отвлекаемся. Работаем.

Лера спокойно кивает. С виду все должно быть прилично. На них все еще смотрят, а они не на цирковой арене, чтобы выдавать шоу.

– Значит, до встречи.

– На связи, – улыбается уголком губ Лера и уходит за Костей в кабинет по обезличенным коридорам, по ковровым дорожкам, красным, с дурацкими узорами, хоть сейчас на стену вешай.

– Ни слова! – Все, что может Лера – огрызнуться на опережение, только заметив порывы Соболева открыть рот, хоть что-то сказать.

– Одно. Нет, два.

– Нет, Костя.

– Не надо, Лер. Серьезно. На нем же знак «не влезай – убьет».

– Нет на нем ничего такого, я проверила, – хитро хмыкает Лера.

Костя резко останавливается посреди коридора и стонет. Белые воротнички, снующие туда-сюда, косятся на начальника целого отдела, вдруг такого несдержанного. Как раз под стать