Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Спасибо вам, Павел Ильич! Очень кстати. Я уж на обёртках от бинтов писать наловчилась, да много ли на них запишешь?

Лобастов заметно повеселел.

— Я вот ещё что хотел предложить, — начал Лобастов, немного смущаясь и переступая с ноги на ногу. — Может, вечером прогуляемся? Если вы не очень устали, конечно. Во дворе дорожку расчистили, воздух свежий…

— Свежий? — усмехнулась Таня. — Да тут рыбой за версту пахнет!

— Ну, рыбой, — согласился врач. — Зато можно спокойно погулять, поговорить.

— А здесь нам разве разговаривать запрещают?

— Просто… мне хотелось бы с вами наедине.

— Ох, Павел Ильич! — засмеялась Таня. — Дмитрий Александрович, Коротков, мне сегодня строго велел не скрывать от вас, если устаю. А я после занятий и правда устаю. Не хочу, чтобы вы меня отстранили, как тех двоих в октябре. Чтобы потом только в палате лежать…

Лобастов улыбнулся, но, как видно, отступать не собирался.

— И всё-таки, Татьяна Германовна, когда же вы найдёте для меня свободный вечер?

На этот раз он спросил совершенно серьёзно. Таня помедлила с ответом. Как бы ни было приятно внимание молодого врача, давать надежду было бы нечестно.

— Павел Ильич, вы хороший человек. И хирург, говорят, замечательный. Зоя мне все уши прожужжала, какие у вас золотые руки. Только не тратьте, пожалуйста, на меня время.

— Почему? Я… вам настолько неприятен?

— Ну что вы! — Таня улыбнулась. — Наоборот. Просто не хочу морочить вам голову.

— А если мне самому хочется за вами ухаживать?

— Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.

Лобастов помолчал, разглядывая её лицо.

— Значит, у меня совсем нет надежды?

Таня отвела взгляд. Ей было немного жаль этого доброго, неловкого человека, но обнадёживать его она не собиралась.

— Не сердитесь на меня, Павел Ильич. Вы обязательно ещё встретите хорошую девушку. Только присмотритесь повнимательнее, их вокруг немало.

— Я, кажется, понял, — тихо произнёс врач.

— А за подарок ещё раз спасибо. Очень уж вы меня порадовали.

Она улыбнулась ему на прощание и направилась к лестнице. Под ключицей неприятно потянуло, и Таня взялась за перила свободной рукой. Подаренный карандаш и книжку она сжимала в другой.

* * *

Когда Таня вернулась в палату, Клава в очередной раз рассказывала про свою зенитную батарею. Говорила громко, как привыкла за полгода службы у орудия, и нисколько не смущалась, когда соседки просили её не кричать.

— А у нас на батарее Любка-наводчик за командира взвода замуж вышла, — расписывала на всю палату Клава. — А тут к нам новенькую телефонистку прислали, молоденькую, хорошенькую, бровь дугой, в глазах искра. И муженёк её всё возле телефона крутится и крутится. То связь проверить, то приказ передать. Жена смотрела-смотрела, потом не выдержала: «Ты чего это с ней целыми днями разговариваешь, а мне двух слов сказать не можешь?» А он ей: «Так у нас служебная связь!» Представляете, что она ответила? «А со мной, значит, связь потерял? Ну, я тебе сейчас восстановлю!»

Девушки звонко засмеялись.

— Танька! — заметив подругу, окликнула Клава. — А ты чего время у связистов теряешь? Шла бы к нам, в зенитчицы! Людей на батарее не хватает, а ты девка грамотная, сообразительная. Я бы тебя к дальномеру пристроила, научила самолёты обнаруживать!

— Подумаю, Клава, — улыбнулась Таня. — Вот азбуку Морзе выучу и сразу к тебе.

— Ох, смотри, не опоздай! — погрозила ей пальцем Клава. — А то всех немцев без тебя посбиваем, тебе ни одного не достанется!

Таня сняла шинель, села на койку и положила подаренные записную книжку и карандаш на тумбочку. Зоя тут же заметила обновки.

— Ого! Это откуда у нас такое богатство? — Она взяла карандаш, повертела в пальцах и прищурилась. — Совсем новенький! Где раздобыла?

— Подарили.

— Кто это у нас такой щедрый? — в голосе подруги нарастал холодок.

— Да один знакомый…

Зоя прищурилась, посмотрела на Таню и вдруг выпалила:

— Ну говори уже… Лобастов⁈ Да⁈

Таня не удержалась от улыбки и кивнула.

— Ах ты, хитрюга! — вмешалась в разговор Клава. — Так и знала, что неспроста он вокруг тебя крутится!

— Нет, вы только на неё посмотрите! — Зоя подняла подаренную записную книжку, показывая соседкам. — За одной мужчины ходят, подарки носят, а другая второй месяц на койке лежит, и хоть бы кто кусочек сахару принёс! Хоть бы одну конфетку!

— Так ты Лобастову и скажи! — расхохоталась Клава со своей койки. — Чего нам-то жалуешься?

— Да он меня в упор не видит! — возмутилась Зоя. — Я уж перед ним и так, и этак крутилась, и улыбалась, и глазки строила! Осталось только из-за печки с приплясом выскочить!

Девушки дружно засмеялись. Зоя обиженно поджала губы, но ненадолго. Подсела к Тане на койку и спросила уже тише:

— Тань, ну объясни мне, что в тебе такого? Почему, к примеру, к тебе мужики тянутся?

— Немецкий вот знаю.

— Да я серьёзно!

— И я серьёзно, — улыбалась Таня.

— Танька, ну тебя!

— Да откуда ж мне знать, Зоя. Не бегаю я за ними.

— Вот! — Зоя подняла палец. — Ты не бегаешь, ну так они сами к тебе липнут. А мне, выходит, самой бегать придётся! Где справедливость?

Таня рассмеялась, и Зоя не выдержала, тоже прыснула. Но вскоре посерьёзнела и заговорила уже совсем другим тоном:

— Ты бы видела, какой он человек! На днях санитаров не хватало, так он сам за носилки взялся. А швы как аккуратно накладывает! Прямо вышивает, а не шьёт. Я на перевязках всё на руки его смотрю. А он меня спрашивает: «Вы чего, Зоя, так внимательно следите? Боитесь?» Я каждый раз говорю, что боюсь. А сама думаю: господи, хоть бы он ещё чего-нибудь спросил! Да хоть о погоде!

Таня с удивлением посмотрела на подругу. Вот тебе и Зойка! Давно по доктору сохнет, а она ничего не замечала. Хороша разведчица!

— Зоя, а ты ему хоть намекала, что он тебе нравится?

— Ты с ума сошла⁈ Я же девушка!

— Зойка, да ты пойми, он же врач. Ты к нему на перевязку приходишь, он тебе плечо осматривает, а ты сидишь и глазки строишь. Он, небось, думает, что у тебя от выздоровления настроение хорошее. И в ум ничего другого не возьмёт.

— Да?.. А что мне делать-то? — растерялась Зоя. — Не признаваться же первой!

— Зачем признаваться? Ты с ним хоть раз просто так разговаривала? Не про рану, не про перевязки?

— Да когда же? Он вечно занят.

— Вот и спроси, как он сам-то поживает. Мужчинам ведь тоже приятно, когда о них кто-нибудь заботится.

Зоя задумалась, потом подозрительно покосилась на подругу.

— Тань, а ты