Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Там написано, кто может взяться за заказ, а не кому его уже отдали, — уточнил я. — До настоящего производства ещё далеко.

— Да понимаю я, — отмахнулся Голутвин. — Никто и не обещает завтра привезти десять тысяч патронов. Зато теперь хотя бы ясно, ради чего мы всё это считаем.

Он вернул лист и больше к расчёту не возвращался. Когда Лиза закончила первые страницы, я попросил её отложить переписывание ненадолго. Для генерала требовалось приготовить сопроводительное письмо, а нарочный уже несколько раз поглядывал на часы. Если задержать его до следующего поезда, весь наш расчёт сроков потеряет смысл.

— Давайте и письмо напишу, — предложила Лиза. — Вы продиктуете, а я сразу набело.

— Спасибо, Лизавета Афанасьевна, — искренне сказал я.

Мы пересели за свободный верстак. Я разложил перед собой три мишени и продиктовал обращение к генералу Ладыгину. Затем перечислил основные сведения: второе одноствольное ружьё изготовлено по образцу ранее представленного, ствол прошёл контрольную проверку, механизм исправен, бой испытан тремя выстрелами на пятьдесят шагов.

Лиза записала результаты стрельбы, сверилась с мишенями и продолжила письмо.

— «Ружьё изготовлено в обещанный срок», — прочитала она. — А написать, где вы его закончили?

— Напишите, где именно оно было сделано, — ответил я. — Кто я и почему оказался в Петербурге, его превосходительство поймёт сам.

Лиза подняла перо.

— Тогда как правильно назвать арсенал? — уточнила она.

— «В С.-Петербургском арсенале, в неурочное время, с дозволения председателя Оружейной комиссии», — продиктовал я.

Лиза вписала строку, перечитала письмо и почему-то не стала откладывать перо:

— И всё?

— А чего ещё не хватает? — поинтересовался я.

— Здесь ничего не сказано о том, что вы две ночи почти не спали, лишь бы не нарушить обещанный срок, — тихо ответила Лиза.

— Генерал заказывал ружьё, а не рассказ о моих трудностях, — возразил я. — Он должен получить исправное оружие вовремя. Всё остальное значения не имеет.

— Для него, может быть, — сказала Лиза. — Но срок сдержало не ружьё. Его сдержали вы.

Я посмотрел на неё. Лиза произнесла это без улыбки, словно речь шла ещё об одной цифре, которую нельзя выбросить из расчёта.

— Моё имя будет под письмом, — напомнил я. — Этого достаточно.

— Тогда подпишитесь полностью, — попросила Лиза. — «Оружейный мастер Иван Тимофеевич Курбатов». Пусть его превосходительство знает, кому обязан исполненным обещанием.

Спорить я не стал. Лиза перечитала письмо ещё раз. Ни просьб о содействии, ни жалоб, ни объяснений моего положения в нём не было — только исполненный заказ, результаты стрельбы и место окончания работы. Под всем этим я поставил предложенную ею подпись.

Голутвин прочитал письмо вслед за мной.

— Генерал-то удивится, что его ружьё в казённом арсенале доделывали, — заметил купец.

— Зато поймёт, почему заказ пришёл из Петербурга, а не из Тулы, — ответил я.

— И кто всё-таки сдержал слово, — негромко добавила Лиза.

Купец не возразил. Он сложил письмо, вложил его вместе с копией испытательной записи в конверт и распорядился закрепить на чехле бирку с именем получателя. Нарочный принял ружьё под расписку, проверил бумаги и попросил Голутвина ещё раз объяснить порядок дороги.

— В Москве не задерживайся, — распорядился купец. — Сразу ищи перекладных. Чехол передашь либо самому генералу, либо управляющему усадьбой — обязательно под расписку.

Аверкиев внёс в книгу отметку о выносе частного оружия из арсенала. Голутвин проследил за его пером, затем оглядел станки и с заметным удивлением покачал головой.

— Вот ведь как всё повернулось, Иван Тимофеевич, — произнёс Голутвин. — Тебя сюда под жандармами увозили, словно арестанта, а теперь казённый арсенал твои частные заказы выполняет.

— Не выполняет, Афанасий Петрович, — спокойно поправил я. — Мне разрешили самому закончить один заказ после смены. За работу мастеров, станки и каждый совок угля мы только что заплатили. Да и жандарм у двери никуда не делся. В моём положении ничего не изменилось.

Голутвин покосился на дежурившего у выхода жандарма.

— Может, и не изменилось, — признал купец. — Только не всякого арестанта казённые мастера слушают, по его мерам работают и генеральское ружьё ему заканчивать помогают.

— Вот с этим спорить не стану, — согласился я.

Когда нарочный уехал к поезду, на верстаке остались только три мишени, которые я собирался сохранить, и несколько пустых гильз. Генеральское ружьё отправилось заказчику точно в обещанный срок.

После ухода Голутвина я вернулся к расчёту.

Лиза успела переписать почти всё, и мне оставалось проверить несколько последних страниц. Она не меняла ни цифр, ни порядка записей, только выписывала полностью слова, которые я сокращал для себя.

Мы сверили итоговое количество патронов, расход металла, число рабочих и сроки изготовления. Затем я ещё раз проверил строку о привозной латуни. Она занимала всего несколько предложений, но без неё весь расчёт получался неверным: станки и люди могли быть готовы, а материала для работы всё равно не хватило бы.

Когда переписывание закончилось, Лиза сложила листы в ровную стопку и передала их мне.

— Готово, Иван Тимофеевич, — сказала она. — Проверьте, пока я не убрала черновик.

Я сверил итоговые числа, подписал чистовик и пронумеровал страницы.

— Всё сошлось, — сообщил я. — Вы сберегли мне несколько часов. Благодарю, Лизавета Афанасьевна.

— Тогда вернётесь в Тулу и расскажете, как министр читал наш расчёт, — улыбнулась Лиза. — Вот и сочтёмся.

— Договорились, — ответил я.

Аверкиев проверил, что черновик остался на месте, после чего разрешил Лизе забрать свои принадлежности. Она закрыла чернильницу, вытерла перо и аккуратно уложила всё в сумку, но уходить не спешила.

— Мы сейчас уедем, — негромко произнесла Лиза. — А вы опять останетесь здесь один.

— Не один, — возразил я, кивнув на жандарма у двери. — За мной присматривают весьма старательно.

Лиза улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Возвращайтесь скорее, Иван Тимофеевич, — попросила она. — В Туле вас ждут. И не только ради ружей.

Я встретился с ней взглядом.

— Когда отпустят, вернусь, — пообещал я. — Теперь у меня для этого ещё больше причин.

— Я запомнила, — ответила Лиза. — Смотрите потом не отказывайтесь от своих слов.

— От этих не откажусь, Лизавета Афанасьевна, — заверил я.

Она улыбнулась уже широко и направилась к отцу. Вскоре Голутвин с дочерью уехали, а я остался в мастерской дожидаться Лаврентьева. Только теперь Петербург впервые показался мне чуть дальше от дома, чем прежде

Капитан появился ближе к вечеру. Он принёс несколько записей об арсенальных запасах и сразу попросил показать готовый расчёт:

— Успели, Иван Тимофеевич?

— Успел, ваше благородие, — ответил я. — Здесь потребное количество патронов, оборудование, рабочие и материалы. Цены взял из вашей ведомости. Для некоторых операций Пётр Фомич указал действующие ставки.

Лаврентьев сел за