Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Ты-то на чьей стороне? — покосился на неё Голутвин.

— На стороне заказа, который отправят вовремя, — невозмутимо ответила Лиза. — Как и Иван Тимофеевич.

Купец тяжело вздохнул, ещё раз посмотрел на итоговую строку и достал деньги. Аверкиев пересчитал монеты, сделал отметку об оплате и протянул ему перо.

— Теперь могу забрать ружьё? — спросил Голутвин, поставив подпись.

— После приёмки, — ответил штабс-ротмистр. — Мастер покажет результаты испытания, вы проверите комплектность. Приказчик распишется за чехол и бумаги.

По моей просьбе Пётр Фомич открыл шкаф и передал мне оружие. После утренней чистки оно выглядело вполне прилично: ствол и колодка закончены, дерево подогнано, извлекатель двигался свободно.

Голутвин взял ружьё, несколько раз переломил его и приложил к плечу.

— А ведь хорошо получилось, — одобрил купец. — На генеральское вполне похоже. Только что там с боем? Ты же обещал сделать сужение как на первом.

Вместо ответа я разложил перед ним три мишени.

— Пятьдесят шагов, круг в аршин, по сто дробин в каждом заряде, — сообщил я. — Первый выстрел дал семьдесят два попадания, второй — шестьдесят девять, третий — семьдесят четыре. Стрелял Пётр Фомич. Результаты он подтвердил своей подписью.

Лиза придвинула к себе одну из мишеней.

— А три выстрела зачем? — спросила она. — Одного было недостаточно?

— Один удачный выстрел мог оказаться случайностью, — объяснил я. — Три близких результата показывают, что ствол даёт ровный бой постоянно.

Голутвин поднял второй лист к свету.

— Середина не пустая, и в стороны легло ровно, — заметил купец. — А почему здесь попаданий меньше?

— Небольшая разница будет всегда, — ответил я. — Потому и смотрят не на одно число, а на все три. Больших пропусков нет, осыпь ровная. Механизм тоже проверили: после каждого выстрела гильза выходила свободно.

— Значит, генералу отправятся не только ваши слова, но и три подписанные мишени, — заключила Лиза.

— Именно так, — подтвердил я. — Он получит ружьё вместе с доказательством того, как оно стреляет.

Голутвин остался доволен результатами. Он ещё раз осмотрел ствол, после чего вернул мне ружьё и разрешил убрать его в чехол. Пока Аверкиев оформлял передачу, Лиза подошла к моему столу. Там лежал черновик расчёта для министра: исписанные с обеих сторон листы, исправленные цифры и заново переписанная страница о проверке капсюлей.

Лиза осторожно коснулась верхнего листа.

— Можно посмотреть, Иван Тимофеевич? — спросила она.

— Посмотрите, — разрешил я. — Только осторожнее: листы ещё не скреплены.

Лиза начала читать. На первой же странице она задержалась на итоговом количестве.

— Сто ружей, по сто патронов на каждое… Целая рота, — произнесла она и подняла на меня глаза. — Это вы для министра считали?

— Для него, — подтвердил я. — К завтрашнему дню нужно представить готовый расчёт.

— Ещё недавно мы во дворе радовались первым десяткам гильз, — тихо напомнила Лиза. — А теперь министр ждёт от вас расчёт для целой роты.

— Пока это только бумага, — заметил я.

— Но такие бумаги не каждому поручают, Иван Тимофеевич, — с пылом возразила Лиза. — Значит, к вашему ружью отнеслись всерьёз.

Спорить с этим я не стал. Лиза едва заметно улыбнулась и перевернула страницу.

— А о самом ружье вы здесь почти ничего не пишете, — заметила она.

— Ружьё комиссия уже проверила, — объяснил я. — Теперь требуется понять, можно ли изготовить не один образец, а сотню, и обеспечить каждый патронами. Без них даже самое хорошее ружьё останется всего лишь удачной диковиной.

Лиза некоторое время изучала строки с материалами, затем указала на две записи о латунном листе.

— Почему здесь две цены? — спросила она.

— Первая взята из арсенальной ведомости за уже привезённый лист, — пояснил я. — Вторая пока вообще не цена. Следующую партию придётся заказывать заново, и никто ещё не знает, сколько она будет стоить и когда прибудет. Нельзя обещать министру десять тысяч патронов по цене старого запаса, которого хватит лишь на две-три тысячи.

— Значит, дело уже не только в станках и мастерах, — поняла Лиза. — Можно всё приготовить и всё равно остаться без металла.

— Именно, — подтвердил я. — Поэтому эта строка едва ли не важнее итоговой суммы.

Лиза вернулась к первой странице, ещё раз прочитала общее количество и сложила листы в ровную стопку. Затем внимательно посмотрела на меня.

— Давайте я перепишу расчёт набело, — предложила она. — Вы, судя по лицу, почти не спали, а здесь ещё работы на несколько часов.

— Цифры переписать сможете? — уточнил я. — Листов много, и одной пропущенной строки хватит, чтобы весь расчёт оказался неверным.

Лиза притворно нахмурилась.

— Иван Тимофеевич, я выросла рядом с отцовскими книгами, — напомнила она. — Иногда мне кажется, что Афанасий Петрович сперва научил меня складывать расходы и только потом читать.

Я невольно улыбнулся.

— Тогда буду вам очень обязан, Лизавета Афанасьевна, — сказал я.

— Поблагодарите, когда всё сойдётся, — ответила Лиза, тоже улыбнувшись. — Буду сверяться с черновиком после каждой страницы. Только сначала объясните вот это сокращение.

Она указала на запись о снаряжении патронов. Я прочитал её полностью, а Лиза повторила каждое слово, после чего придвинула к себе чистый лист и взялась за перо.

Аверкиев, услышав разговор, подошёл к столу:

— Что за бумаги?

— Расчёт для Военного министерства, ваше благородие, — объяснил я. — Мастерская Афанасия Петровича указана в нём как возможный исполнитель заказа, а Лизавета Афанасьевна помогает отцу с бумагами и знает дела двора. Чертежей и сведений об устройстве ружья здесь нет — только материалы, рабочие, оборудование и сроки. Переписывать она будет здесь, при нас, и ни один лист из мастерской не вынесет. Черновик останется у меня, а чистовик я сверю строка в строку и подпишу.

Штабс-ротмистр посмотрел на Лизу:

— Переписать можно. Однако подпиши оба, и ни один лист из мастерской без моего разрешения не выносить.

Лиза согласилась, после чего Аверкиев выделил ей место за соседним столом. Она достала из сумки перо, попробовала его на чистом клочке бумаги и принялась за работу.

Я вернулся к Голутвину, который уже закончил проверку чехла.

— Там что за расчёт такой? — спросил купец. — Лиза говорит, целых десять тысяч патронов понадобятся.

— Пока только предложение для войсковой пробы, — пожал я плечами. — Министр должен решить, достаточно ли такого количества.

— А изготовлять кто будет? — Голутвин сразу заерепенился. — Неужели арсенал всё себе заберёт? Мы ведь в Туле первые эти гильзы сделали.

— Я указал нашу мастерскую как возможное место производства, — ответил я. — Только для такого заказа придётся расширяться. Сейчас у нас нет ни нужного количества оборудования, ни подходящей латуни.

— Покажи-ка, Иван Тимофеевич, где там про мой двор, — попросил Голутвин.

Я нашёл нужную строку в черновике и передал ему лист.

— «Поставка патронов —