Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

Я мысленно выругался: сорок минут — это целая вечность, когда у тебя каждая минута на счету. Но деваться было некуда.

— Хорошо, — кивнул я, бросив купюры на стойку. — Запиши меня следом — я подожду.

Тётка жадно сгребла деньги и протянула мне картонный номерок, и очередной «набор джентльмена» — презервативы, мыло и антисептик. Я вышел на улицу и уселся на скамейку возле крыльца, достал папиросу и закурил. Минуты тянулись предательски медленно.

Из открытых окон звучала музыка — патефон крутил какую-то приторно-слащавую мелодию, доносился женский смех, охи-вздохи, визги-писки и тяжелое дыхание. Я старался не слушать, но куда от всего этого денешься? Я откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза, стараясь отстраниться, но выходило все равно не очень. Ведь я прекрасно понимал, как многих из наших девушек заставили заниматься проституцией. Мне хотелось лично придушить всех, кто виновен в этом, но я просто сидел, закрыв глаза и курил, не чувствуя горечи табака.

Наконец на крыльцо вышла тётка-кассирша.

— Э! — крикнула она. — Можешь идти — Леночка готова.

Я дошел до двери под номером семь и постучал. Дверь приоткрылась.

— Проходи, — тихо сказала девушка, сразу меня узнав.

В её голосе звучало настоящее облегчение. Я шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и запер её на ключ.

— Лена, привет, — произнёс я, доставая из кармана пять марок. — Ситуация та же, что и в прошлый раз. Мне нужно уйти. Но чтобы все думали, что я здесь, с тобой…

— Хорошо, — кивнула она, привычно пряча купюру за вырез халатика. — Ты знаешь, я даже рада тебя видеть, — призналась она, — и не только из-за денег.

— Тогда я пошел?

— Иди, — кивнула она.

Я вылез из окна на крышу подвала и спрыгнул вниз… Дорога до дома Зубова пролетела незаметно.

— Николай, заходите, быстро, — произнес агент, увидев меня на пороге. — Что нового? — спросил он без предисловий.

— Группа Вебера выходит послезавтра на рассвете, — коротко бросил я. — Идём лесами, через линию фронта в районе Екимовичей. Ориентировочное время прибытия в Вязьму — через неделю, может, чуть больше. Зависит от того, как быстро сможем просочиться через леса и болота.

Зубов кивнул, доставая из ящика стола листок бумаги и быстро что-то записывая.

— Понятно. Теперь главное: я уже связался с Центром и получил необходимые контакты. В Вязьме есть наш человек, на которого можно опереться. Человек надёжный и проверенный. Если возникнут проблемы — свяжетесь с ним.

— Как на него выйти?

Зубов сообщил псевдоним агента, адрес явки и пароль, а я повторил, стараясь запомнить все детали.

— И ещё одно, — произнёс Зубов, глядя мне прямо в глаза. — Центр даёт указание: золото Колчака должно быть найдено любой ценой.

— А в критической ситуации…

— Если ситуация выйдет из-под контроля, — произнес Зубов, — действуйте максимально жестко и без оглядки! Драгоценности не должны достаться нашим врагам!

— Оно им не достанется, — заверил я учителя.

— Берегите себя, Николай, — уже произнёс Зубов, крепко пожимая мне руку.

Его пожелание удачи стало для меня настоящей традицией.

Мы попрощались, и я быстро вышел из квартиры. Сбежал по лестнице, выскочил на улицу и зашагал обратно к борделю. До конца оплаченного часа оставалось ещё минут сорок — более чем достаточно, чтобы вернуться.

Обратный путь прошёл без приключений: знакомый переулок, пролом в заборе, разросшийся бурьян, крыша подвала и окно. Леночка меня ждала, лежа на кровати.

— Сегодня ты быстро, — произнесла она, когда я появился в комнате.

Я взглянул на часы — до конца оплаченного часа оставалось ещё тридцать минут.

— Спасибо, Лена. Держи. — Я положил на тумбочку ещё одну купюру достоинством в пять марок.

Она молча взяла деньги и спрятала их. Как это ни покажется странным, оставшиеся полчаса мы болтали. Обо всем и ни о чем одновременно. Леночка оказалась отличной собеседницей, и весьма начитанной к тому. Единственная тема, которую мы старались обходить стороной, была причина, по которой она оказалась здесь.

Наконец в дверь постучали, и знакомый визгливый голос произнёс, что время вышло.

— Приходи еще, — неожиданно произнесла Леночка, когда я уже подошел к двери. — Даже без денег приходи — я буду ждать.

— Хорошо, — ответил я, остановившись у двери. — Завтра я уезжаю на пару недель, а после обязательно зайду.

— Я буду ждать, — повторила она шепотом.

Я сдал номерок и вышел на улицу, не переставая думать о словах Леночки. Горечь стояла в горле комом, а в носу щипало. Но я постарался абстрагироваться от этих мыслей. Помочь Лене я сейчас ничем не мог. Я переключился на предстоящий марш по тайге — игра набирала обороты. Сейчас для меня это главное. Но мысли то и дело соскакивали на девушку… Черт! Черт! Черт!

Последний день подготовки прошёл несколько напряжённо — барон устроил нам финальную проверку — прошёлся по каждому листу, по каждой печати, по каждой подписи в документах. Сверил записи в красноармейских книжках с предписаниями и путевыми листами. Убедился, что петлицы и награды на форме соответствуют тому, что написано в документах. Всё сходилось. Легенда держалась безупречно.

После этого последовал «экзамен» на знание легенды. Гонял нас Карл Фридрихович жестко и по всем пунктам: имя, звание, место рождения, номер части, должность, маршрут, цель командировки. Я выдал свою легенду, не запнувшись ни разу. Фича-Алексей, к моему удивлению, тоже справился неплохо — видно было, что зубрил старательно все эти дни. Макс тоже держался молодцом, оттарабанив все так, что от зубов отлетало.

Савелию это все было не нужно — он не будет заходить в город, а останется ожидать нас в лесу. Его основная задача — довести нас незамеченными до самой Вязьмы. А в городе мы уже будем действовать без него.

Вечер перед самым выходом выдался на удивление тихим и спокойным. Никаких «прощальных ужинов» старый барон не устраивал. Все необходимое для миссии было уже приготовлено и проверено десятки раз. Так что я посидел немного на скамейке во дворе, и отправился в свою комнату, решив лечь пораньше.

Но сон, несмотря на все мои усилия, никак не хотел приходить. В голове скоростной каруселью крутились обрывки мыслей и фраз, печальное лицо Леночки, а в ушах звучал её шёпот — «я буду ждать». Лишь основательно поворочавшись, я сумел провалиться в долгожданный сон.

А на рассвете меня разбудил Савелий:

— Вставай, паря! Пора!