Хороший остров 3 - Александр Лиманский
— Так медленно меня ещё никто никуда не водил.
Я шёл рядом с носилками. Пленных и камни я оставил на потом, а людей хотел видеть своими глазами, пока они на тропе.
Ручей на этой тропе переходили вброд. Здесь он разливался широко и мелко, по щиколотку, и дно было ровное.
Мы ходили к Кольцу уже десяток раз, и никто ни разу не упал. Этим утром я сам провёл здесь Ушастую, и вода не доходила ей до колен.
Валера перевёл первых и встал на том берегу, подавая руку. Женщины переходили по одной, а детей несли на руках. Святослав перешёл, по своей привычке пробуя дно палкой.
Носилки поднесли к воде.
— Аккуратно, — предупредил я. — Олег, смотри под ноги, дно скользкое. Артём, не торопись за ним.
— Да вижу я, — буркнул Олег.
Олег взял чуть ниже того места, где перешли женщины: там дно казалось ровнее. Они вошли в воду и пошли поперёк течения, стараясь шагать в ногу.
Нина Петровна лежала, держась обеими руками за жерди, и смотрела в небо. Я шёл рядом с носилками, ещё ниже по течению.
На середине ручья Олег вдруг провалился по пояс.
Под ногой у него не оказалось дна. Олег охнул, и передние ручки ушли вниз вместе с ним. Артём шагнул следом, чтобы удержать свой конец, и провалился тоже.
Носилки у них в руках перекосились изголовьем в воду. Нина Петровна вскрикнула, руки у неё сорвались с жердей, и она съехала с носилок в ручей.
Олег схватил её за рукав и не удержал: пальцы у него соскользнули с мокрой ткани. Нина Петровна ушла под воду рядом с ним, в глубину, и больше не показалась.
— Нина Петровна! — закричал Артём.
Олег шагнул туда, где она пропала, и сразу ушёл по грудь. Он отшатнулся с белым лицом: дальше дна под ногой не было.
Утром здесь было по щиколотку. Откуда тут взялась яма, думать было некогда.
Я сдёрнул перевязь через голову, сунул её Олегу и нырнул.
Вода в яме была холоднее, чем в ручье, и такая мутная, что я не видел своих рук. Загребая, я уходил вниз и ждал, что вот-вот коснусь дна. Я так и не достал его.
Тогда я стал шарить руками вокруг себя. Правой рукой я задел ткань, а под тканью нащупал плечо.
Я ухватил Нину Петровну за ворот и потянул вверх. Она шла за мной тяжело, как мешок мокрого песка, а воздуха у меня почти не осталось.
Я вынырнул у края ямы и глотнул воздуха. Голову Нины Петровны я держал у себя на плече, лицом вверх. Она не двигалась.
Правой рукой я держал её, поэтому за скользкий край ямы схватился левой. Плечо дёрнуло так, что в глазах побелело.
Шов был второй и последний: третьего Инна мне шить не будет. Я держался всё равно.
Олег стоял рядом, мокрый по грудь. Он подхватил Нину Петровну под мышки и потянул на мелкое, а я выбрался за ним на четвереньках.
Валера бежал к нам по воде с того берега, и Артём, бросив носилки на мелком, кинулся к нам тоже. Вчетвером мы вынесли Нину Петровну на траву на том берегу, куда уже перешли женщины.
Нина Петровна не дышала. Губы у неё посинели, и глаза были полуоткрыты.
— Все отошли, — сказал я. — Валера, держи людей.
Глава 13
Я положил её на спину, на ровное, и повернул ей голову набок. Двумя пальцами открыл рот и выгреб оттуда водоросль и песок. Вода вытекла из угла рта. Я запрокинул ей голову и поднял подбородок.
Наклонившись, я послушал. Дыхания не было. Я зажал ей нос и, накрыв её рот своим, сделал пять вдохов подряд, глядя, поднимается ли грудь.
Я сложил руки одну на другую и начал давить. Грудь у неё была мягкая и податливая, и под ладонями что-то хрустнуло: ребро, наверное. Я не остановился. Ребро срастётся.
После тридцати нажатий я зажал ей нос и, накрыв её рот своим, выдохнул в неё. Грудь поднялась. Я выдохнул второй раз и снова сделал тридцать нажатий, ровно, в одном темпе.
Вокруг стояли люди, и за спиной у меня плакала одна из женщин. Я их не слушал.
Я сделал ещё два вдоха и снова начал давить.
На третьем круге Нина Петровна дёрнулась у меня под руками.
Я сразу перевернул её на бок. Она закашлялась, и из неё полилась вода, много воды. Нина Петровна кашляла и хрипела, а я держал её за плечо, чтобы не перевернулась обратно.
Потом она вдохнула сама, хрипло и с бульканьем.
— Дыши, — сказал я. — Вот так, дыши, Нина Петровна.
Она дышала. Глаза у неё открылись, но смотрели мутно, и меня она, похоже, не узнавала.
— Милый, — выговорила она шёпотом. — Я что, упала?
— Упали, — ответил я. — Уже всё, лежите.
Инна опустилась рядом со мной на колени. Она перешла с первыми, и я не видел, когда она подбежала.
— Дай я, — сказала она.
Я отодвинулся. Инна положила ладонь Нине Петровне на грудь и послушала дыхание, а потом долго держала её за запястье, глядя на часы Стаса.
— Пульс есть, частый, — сказала она. — Дышит сама. Ты ей, кажется, ребро сломал слева.
— Кажется или сломал?
— Сломал, — Инна провела пальцами по боку, и Нина Петровна охнула. — Одно, и это ничего, заживёт.
Она сказала это ровно, и мне стало легче.
— Мокрое с неё снять и укрыть, — продолжала Инна. Нести можно, но ровно, и на левый бок её не класть. Если начнёт кашлять с кровью или задыхаться, сразу ко мне.
— Сделаем, — ответил я.
Инна повернулась ко мне.
— Теперь ты. Снимай.
— Потом.
— Снимай, — повторила она тем же тоном. — Я видела, как ты держался левой.
Спорить с Инной было без толку, и я стянул мокрую рубашку с плеча. Инна забрала у Олега мою перевязь и нагнулась к шву. Я смотрел на её лицо и ждал.
— Шов красный, но держит, — сказала она и выпрямилась. — Повезло тебе, Андрей. Ещё раз так дёрнешь, и не повезёт.
— Понял.
— Ничего ты не понял, — возразила она без злости и стала заново наматывать перевязь.
Нину Петровну тем временем раздели и завернули в чью-то куртку и в Ритин платок. Артём вытащил носилки на берег. Жерди были целы.
Остальных перевёл Леонид. Он шёл выше ямы и пробовал дно дубиной, а люди ступали за ним след в след.
Люди стояли на траве мокрые и молчали.
Олег сидел на камне у самой воды. Он был мокрый до ворота и смотрел на свои руки.
К нему подошла Света и, присев рядом, что-то сказала на ухо.