Горизонталь - Виталий Штольман
– А ты люди? Люди так не поступают.
– Давай разведемся.
– Эко чего! – нервно рассмеялась Вика. – Поматросил, ляльку заделал, а потом к другой, да? Удобно!
– Я все сказал.
– Кто она? Кто эта шлюха?
– Не твое собачье дело.
– А все-таки не отрицаешь, что она шлюха.
– Еще как отрицаю.
– Нормальные бабы мужиков из семьи не уводят.
– Было и было. Проехали.
– Нет, мы еще едем. Деньги ты должен на дочь тратить, а не на баб своих. Понял, негораздок?
– Слышь, базлать так с кем попроще будешь. Втащу те ща, поняла?
– Да кому ты втащишь? Кто втащить собирается – не угрожает. А ты сыкло, Кольцов, сыкло-о-о-о! Потому и сбежал из ЗАГСа.
Санёчек без размаха, но хлестко двинул, благо Вика в последнее мгновение отстранилась назад, отчего кулак лишь рассек воздух пред ее носом.
– Кто женщин бьет, тот не мужик. Ты – не мужик.
– Хавло завали свое, ветрогонка.
– Ой, кто это у нас тут губы надул? Мальчик Саша, двадцать шесть годиков. Хрен тебе, а не развод. Понял? Не женишься ты на своей лярве. Из принципа не дам.
– Сука! Сам тогда с тобой разведусь, – Санёчек картинно плюнул возле жены, притоптал, размазал и направился прочь.
– Да кто тебя с грудным ребенком разведет? – крикнула ему в след Вика.
– ЗАГС.
– Алименты еще жди, козлина!
– Все! Гуляй!
– Закон на моей стороне, я ж мать!
– Пошла на хуй!
Не успел еще дом Новиковых скрыться из виду, как в кармане завибрировал телефон. Звонила его возлюбленная. Настоящая возлюбленная.
– Ты чего там? Шаришься где? Дозвониться не могу! – с ходу начал накидывать девчонке Кольцов.
– Саш, у тебя все хорошо? Ты чего орешь?
– Выключен у тебя почему? Трахаешься там с кем уже, да?
– Ты пьян?
– Я трезв как стекло.
– Нет, Саш, ты пьян, трезвые так не разговаривают.
– А че, трезвенника там себе уже нашла? В своем этом селе? Колхозника Вано? – Санёчек истерично засмеялся. – Да? Селянина, блять. В рубахе, да кушаком опоясанного? А лапти? Лапти у твоего Вано есть?
– Я в таком тоне, молодой человек, разговаривать с вами не буду.
– Ах, я уже и молодой человек, и «вы»? Ну и катись к своему колхозану. Лярва!
– Саша-а-а-а-а! Ты что себе…
Кольцов повесил трубку. Юлиана еще несколько раз звонила, но он сбрасывал.
– Ты еще мне тут мозги будешь канифолить!
Дома ему снова были не рады, ну, кроме Зефира, он-то настоящий друг, отчего Санёчек долго задерживаться не стал и, уворачиваясь от словесных копий, летящих в него, отправился к Буровым. Там к нему нормально относились, там не задавали вопросов и ничего от него ждали. Вердикт – в целом и так хорош. А то, что не краса Эвелинка, – ну и ладно, можно нажраться, а там уж и, глядишь, похорошеет.
Провалявшись в синей яме до конца своей побывки, Кольцов собрал вещи и поехал на второй раунд покорения столицы.
Жорген уволился и съехал из общаги, отчего комфортабельная жизнь Санёчка стала еще краше. На смену нытику взяли нового стража врат «той стороны». Коль Колича. Дядю Колю. Товарища подполковника. Он в принципе не был притязателен до имен. Коль Колич был военным на пенсии, отчего предстал миру журналистики суховатым, поджарым и со следами алкогольной молодости на лице. Сразу видно – свой человек. По случаю дембеля ему дали квартиру в Люберцах, и он не нашел ничего лучше, как устроиться в охрану газеты.
– Нет, ну а кому я нужен? – размышлял на эту тему Коль Колич. – Всю жизнь по гарнизонам мотался да вагоны грузил.
– Какие вагоны, дядь Коль?
– С боеприпасами! Какие еще-то? Одни грузили, другие разгружали. Туда-сюда катали. По всей стране.
– А на кой?
– Да черт его знает. Это, Александр, не по чину вопрос. Там наверху решили – поди, знают зачем. А я че? Я ниче, человек маленький, мне приказали – иду выполнять. Я присягу Родине давал достойно переносить все тяготы и лишения. Дело мое – на солдат орать, чтоб не халявили да ящики таскали. За ними, знаешь, глаз да глаз. Им что боеприпасы, что картошка – один хер. Орешь им: «Взорветесь, дебилы!», а они: «Товарищ подполковник, а мы уже сто раз так делали, не взорвались же!» Ну, дебилы, не? А где-то целые арсеналы взрывались. Из-за таких вот бесстрашных. То ящик навернут, а там цепная реакция все разнесет, то покурят там, где курить нельзя. Мозг вообще есть, чтоб на пороховой бочке курить? Ума палата! Как говаривал мой комбат. Хороший был мужик. Размазало его по стенкам, когда в цеху чего-то сработало. Так и живем. Представляешь?
– И так двадцать лет?
– Двадцать пять не хочешь?
–