Воин Разлома - Ян Ли

— Привал.

— Костер? — спросил я, доставая огниво. Вчерашнее, между прочим, новенькое.

— Никакого огня.

Странно, но ок. Холодало, и я быстро понял, зачем новая куртка. Кривой сел, привалившись спиной к камню, и развернул на коленях тряпицу. И я увидел мертвые пятнышки глазами.

Ничего особенного, если честно. Костяная пластинка размером с ладонь, желтая, с прожженными в ней знаками — непохожие на те, что были на стилусе у Итты, проще и грубее. Кольцо из чего-то темного, как бы не стекла. Два тонких костяных штырька, как вязальные спицы. Что-то вроде обломка ребра с темными прожилками. И совсем маленькая вещь — обломок, опять же, кости на кожаном шнурке, с ноготь размером, потемневшие от времени.

Кривой снял с шеи свою бляху и одну за другой приложил ее к вещам на тряпице. Не глядя на меня, вообще словно бы забыв, что я тут. Кольцо никак не отреагировало, в моем восприятии оно так и осталось дыркой. Спицы тоже. А вот пластинка с рунами отозвалась — я почуял, как в этом мертвом пятнышке что-то шевельнулось, теплое и слабенькое, продержалось секунду… и погасло.

Кривой приложил еще раз. И еще.

Ничего.

Он опустил руку с бляхой на колено. В темноте — а уже была темнота, глаза привыкли, но толку от них было мало — я видел, как он сидит и смотрит на эту пластинку. Долго. Морда его, и без того не сказать чтоб веселая, стала такой, какой я ее не видел ни на болоте, ни у Бочарного, ни когда на нас выкатывались твари. Не испуганной, но очень уставшей.

— Не отвечает, — сказал он. Не мне. В воздух.

— Кто?

Ответа не последовало, но Кривой встряхнулся. Завернул все обратно в тряпицу, сунул в мешок. Почти все — скол на шнурке протянул мне.

— Возьми.

Я взял. Странная хрень легла в ладонь. Легкая, шершавая, ничего вообще не весит. На ощупь кость как кость.

— Что это?

— Артефакт. Модификатор сенсорных навыков. Там много нюансов, но в среднем поднимает грейд на единичку — в зависимости от родства и синергии. Одевай на шею.

— И без последствий? — Как-то сразу возникли у меня сомнения… да какие, нахрен, сомнения — уверенность.

— Всякое бывает… — вроде бы, Кривой немного смутился… не, показалось. — Как правило, адаптация спонтанная, но возможны сенсорные галлюцинации. При снятии небольшой откат, но он проходит… обычно быстро. Но нам, в любом случае, нужно. И да, сможешь оставить себе, когда закончим.

Я подумал, что с этим человеком я знаком два с лишним месяца и что он ни разу, ни единого раза не дал мне хренового совета. Да и вещь явно не дешёвая. Ладно.

Я расстегнул ворот и накинул тонкую веревочку на шею. Секунду ничего не происходило.

А потом мне в затылок вбили лом.

Холодно. Так холодно, что боль просто не успела прийти. Лед вошёл под кожу и скатился вниз по хребту, потом по паутине, по всем ее нитям разом. Там, где он проходил, паутина натягивалась, как струна. Я, кажется, сел. Или упал.

[Внимание. Обнаружено внешнее воздействие на сенсорный навык.]

[Источник воздействия: артефакт. Ранг: не определен.]

[ «Чутьё Разлома» — эффективность повышена… ]

[ «Чутьё Разлома» — эффективность повышена… ]

[Предупреждение: превышение пропускной способности носителя.]

Вот же сука… спонтанная адаптация… пидор…

Я с трудом приподнялся на локти, прислушался к миру… зря конечно. Потому что до этого я ощущал его на пару сотен шагов, ну чуть больше. И рост восприятия был плавным, по мере приближения к Разлому. А ещё — и даже в первую очередь — детализация. Всего стало много. Сразу, отовсюду, без предупреждения. Плоскогорье за спиной — пустое и холодное, но я чуял каждый его камень, потому что каждый его камень был чуть-чуть пропитан каждым выдохом Старого. Веттин — теплое пятно, размазанное, как капля жира на воде, и хорошо что далеко, если бы я смог ощутить все метки оттуда — я бы ебанулся. Справа, впереди, где Щель, — дюжина теплых меток. Пост, видимо. А дальше, за постом, глубже, ниже…

Оно.

Колодец… нифига Кривой не понимает. Это было… я не знаю, что. Что-то очень большое, чему не нужно спешить, потому что оно уже везде, куда хотело. И оно смотрело. Не на меня. Вообще. Просто смотрело, как смотрит море на берег.

Я это почувствовал губами что-то соленое и теплое, потом меня вывернуло. Потом еще раз, уже впустую.

— Терпи, — сказал Кривой. Откуда-то. Издалека. Я его метку видел, и видел, как она мигает — тускнеет, наливается, тускнеет. Как будто он и сам не знает, есть он или его нет.

Терплю, хотел сказать я. Не получилось.

И тут — как позавчера в городе, сработал какой-то предохранитель. Яркость восприятия снизилась, давление на затылок ослабло. Я сидел, вытирал рукавом рот и нос и осматривался. Уже осознанно.

Лига. Где-то лига, может, больше, и это в Пятне, где Чутье не дотягивало до трехсот шагов. И в этом радиусе можно было выцепить любую метку…

Включая ту, что стояла позади нас. Шагах в трехстах. Ровно там, где час назад мы прошли.

Я подождал. Метка не двигалась. Интересно девки пляшут.

— Кривой, — сказал я. Голос уже работал. — За нами хвост.

Он не удивился. Вот вообще. Даже головы не повернул.

— Где?

— Сзади, триста шагов. Один. Стоит.

— Ждет, когда двинемся, — сказал Кривой. Утвердительно. — Ну, значит, двигаемся.

Пошли мы не по руслу, это было бы слишком скучно. Кривой полез вверх, на левую стену складки, туда, где камень шел террасами, и я полез следом. Наверху он сразу свернул в кусты, пригнувшись, и я вдруг увидел, как его метка гаснет. Не рассеивается, как тогда, в лагере, а просто… тускнеет до серости, до почти ничего. Я знал, что он в трех шагах передо мной. Я слышал, как хрустит под его сапогами. А Чутье говорило: никого. Просто кусты, ничего интересного.

Хвост двинулся, когда двинулись мы. Не сразу — через минуту где-то. Пошел по руслу, туда, где мы были, пошел быстро и уверенно. Дошел до места привала. Остановился.

Неизвестный преследователь держался на расстоянии, гарантированно превышающем радиус моего Чутья — без влияния амулета. И он учитывал рост эффективности по мере приближения к Разлому, увеличивая эту дистанцию.

Эффективность, кстати и правда выросла. Ещё и артефакт, видимо, закончил настройку, и там, где минуту назад была