Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов
Я ушел, слова еще звучали:
«Пусть он землю бережет родную».
* * *Из беспокойной замети
Передо мной встают
Затерянные в памяти
Рабфак и институт.
А там — война.
Прощание.
Платформа. Поезд. Фронт.
Зловещее сияние —
Горящий горизонт.
Я отступал в огне, в боях
К безрадостной Москве,
И набирался гнева я
В страданьях и тоске.
И ныли раны первые,
Ну, а душа вдвойне.
Крепил в атаках нервы я,
Мужая на войне.
Родное Подмосковье,
И Сталинград, и Курск,
Своею полил кровью я,
Держа к победе курс.
В ночи нас поднял пылкий друг: —
Берлин, ребята, наш! —
Я из его рванулся рук
И мигом — на блиндаж.
Вздохнул, как никогда еще.
Казалось, не дышал,
Как сын земли страдающей
И той земли — душа.
И вот — земля советская:
Смоленск, Москва, Урал.
Все озирал по-детски я,
Едва рукой не брал.
Всех чувств не передашь теперь,
Но сильное одно,
Что разрослось тогда ж в тебе, —
Не сгладилось оно.
То чувство — чувство Родины.
Ее лесов и рек,
Ее полей, что пройдены
И дороги навек.
Ее богатств несчитанных,
Заводов, городов,
Ее потерь невиданных,
Ее сирот и вдов;
Ее Сибири-матушки,
Что проезжал тогда,
Ее Байкала-батюшки,
Где так чиста вода.
Тайга… Амур… А там уже,
За ним, на сопках — враг.
Пристрелян каждый камушек,
Кусточек и овраг.
Любовь к великой Родине
Нас бросила в бои…
И вот войны как будто нет.
Спешим в края свои.
Вновь горизонт раздвинулся,
Стал шире и ясней,
Ясней боев картина вся
И все свершенья с ней.
ПОБЕДА
В два ночи закричал телеграфист:
«Победа! Слышите, победа!»
Прорезал ночь над блиндажами свист —
Взлетела за ракетою ракета.
И затрещал винтовок перещелк,
И застрочили где-то автоматы.
Потом — «ура». Потом «ура» еще
Гремело над окопами с раскатом.
Наутро тряпкой падали к ногам
Со свастикою черные знамена.
И Родина в глаза взглянула нам
По-матерински ласково, влюбленно.
В ее глазах мы увидали свет
Из пепла вставших городов, селений
И отблески совсем иных побед,
Которые идут за этой, главной, вслед
На фронте мирных наступлений.
Мы увидали в них огни на Ангаре
И целины разбуженные дали,
Взлетевшие в пространство на заре
Планеты-спутники мы увидали.
И клятву дали Родине тогда,
Как мы давали клятву перед боем:
Пусть вдаль идут стремительно года
Под красным стягом мира и труда —
«Мы наш, мы новый мир построим».
РАКЕТЧИКИ
Пустыня дышала, как дышит больной,
Когда поднимается жар до предела.
И пыль по маршруту сплошной пеленой,
И солнце таращит свой глаз обалдело.
Здесь все замирает в решительный миг:
И сердце, и злое дыханье пустыни.
Последней секунды рванул маховик —
И солнце закрыло клубами густыми.
Взлетела махина, и огненный хвост
Пустыню обдал нарастающим жаром.
Ракета во весь свой космический рост,
Сверкая, томилась прицельным ударом.
Рванулась по курсу — удачен расчет.
Но запуск всегда, как в забое работа:
Стирает ракетчик ладонью со щек
Потоки земного горячего пота.
* * *Есть в Будапеште на горе скульптура —
Ты перед ней на миг остановись.
Она проста в металле сизо-буром,
Она сурова, как сурова жизнь.
Плечистый парень цепкими руками
Схватил дракона и покончил с ним.
Легко играют скулы желваками,
В глазах его огонь неукротим.
…Какая б ни возникла сила злая —
Народ сомнет ее своей рукой.
Смотрел я на скульптуру, вспоминая
Год недалекий — пятьдесят шестой.
* * *Кричат враги: —Поэзия — груба!
Мозоли… Хлеб… Дымящая труба
И пот, текущий каплями со лба…
Груба, — кричат, — поэзия груба!
Ну что ж — грубы. Случается порой.
Сыны труда — такой уже покрой.
Но наш не покачнуть железный строй!
А что грубы — случается порой.
Пути ко дням теперешним торя,
Мы ГРУБО с трона сбросили царя,
Взметнули в небо знамя Октября,
Пути ко дням теперешним торя.
Звала Магнитка. Мы пошли на бой:
Вонзались ГРУБО