Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Прохор Фёдорович отпустил оба клинка. Секунда, и он закрутил кинжалы на цепочках, словно вокруг рук его появились бледно сияющие обручи. Чернокнижник опять собирался что-то сказать, но тут оба клинка метнулись к нему.

Враг попытался закрыться, но сияющие лезвия резко изменили траекторию и воткнулись противнику в грудь. Тот захрипел. Секунда, и тьма стала стремительно распространяться по цепочкам.

Лжеинтендант сбросил их, отскочил и, сменив обойму, принялся стрелять в чернокнижника. При каждом попадании враг одевался яркими искрами. Кинжалы торчали у него из груди.

Противник медленно пятился, видимо, сосредоточившись на защите. У Прохора Фёдоровича оставался небольшой шанс. Тварь ещё полностью не воплотилась, и её физическую оболочку можно было убить.

Щёлк!

Боёк ударил в пустоту. Чернокнижник, заревев будто зверь, ринулся на Прохора Фёдоровича. Опричник по́днял руки в защитной стойке, одновременно активируя дар. Тут же цепочки кинжалов, словно живые, оплели шею врага, силясь сдавить её, но подонок этого даже не заметил.

От первого выпада Прохор Фёдорович уклонился, резко отступив вбок, ещё раз, снова.

Бах!

Удар прилетел ему в подставленное предплечье. Тьма, покрывавшая кулаки противника, растеклась по руке опричника. Тот сквозь сцепленные зубы, завыл от боли.

Чернокнижник зло оскалился. Тут Прохор Фёдорович резко сменил позицию и со всей силы врезал уцелевшим кулаком по навершию рукояти кинжала.

Лезвие распороло ткани. Лжеинтендант, не обращая внимания на боль, вырвал клинок из раны и тут же попытался ударить им во второй раз. Но чернокнижник оказался быстрее, он отпрыгнул и тут же получил стрелу в грудь, потом вторую. Прохор Фёдорович перекатом ушёл вбок, сжимая в руке кинжал.

Со стороны переулка подбежали двое самых обыкновенных городовых. Один из них, тот, что толще, натягивал мощный арбалет, второй стрелял. Они тоже молчали, стараясь сохранить дыхание.

Чернокнижник заревел и метнул в сторону городовы́х рой мелких росчерков тьмы. Прохор Фёдорович, оказавшийся сбоку от врага, тут же раскрутил кинжал и резко отпустил цепь. Лезвие воткнулось в шею чернокнижника. Потом, повинуясь невидимой силе, прошло глубже, вспарывая артерии.

Лжеинтендант дёрнул цепь на себя, вырывая кинжал из раны. В сторону излился кровавый фонтан. Чернокнижник закачался и стал оседать. Из его груди и живота торчали с пяток стрел. Тьма вокруг тела развеялась.

Им повезло — ритуал был выполнен наскоро, и чудовище, вошедшее в оккультиста, не успело трансформировать его полностью. Разрушив тело, они лишили тварь физической привязки, и та утратила бо́льшую часть сил, но далеко не все.

Прохор Фёдорович с трудом подошёл к трупу и вытащил свой кинжал, закрепив его на руке. Опричник оглянулся женщины, нигде не было. Из городовых остался только толстяк.

— Спасибо, брат,— с трудом проговорил он. — Надо бы подкрепление позвать и священника, пока эта пакость не восстала.

— Демьян уже побежал, — городов́ой, не опуская арбалета, подошёл к опричнику. — А ты как здесь?

— Да вот услышал крики, пошёл посмотреть, что тут… — всё ещё тяжело дыша, ответил опричник.

— А ты сам-то кто будешь? — спросил городовой, подозрительно глядя на Прохора Фёдоровича.

— Интендантской службы подполковник, — опричник протянул городовому документы. — Тут ещё женщина с ребёнком была… — Прохор Фёдорович оглянулся. Он незаметно нажал на небольшой кругляш в кармане.

Результат не заставил себя долго ждать. Чуть дальше по проулку явно прятались трое, двое, а вернее, две из которых, были детьми. Лжеинтендант, положив здоровые пальцы на рукоять кинжала, двинулся в проход.

Жертвы убежали недалеко, спрятавшись за ящиками. Тут сто́ит сказать, что если бы не диковинка или, как модно теперь говорить — артефакт, опричник никогда бы их не нашёл. Место было выбрано идеально.

Он еле протиснулся в узкий проход и внезапно оказался в самых настоящих зарослях. По дороге он хорошенько саданул повреждённую руку и теперь морщился.

Пространство за станками оказалось на удивление больши́м. Более двадцати квадратных саженей. В дальней его части стояло нечто вроде постройки из ящиков. Вот чудо — она была как-то удивительно пропорциональна. Менее всего это место напоминало обиталища бездомных, здесь даже пахло цветами и полевой травой, а не тухлятиной и нечистотами.

Прохор Фёдорович секунду переваривал увиденное, а потом заговорил:

— Нье льоёй. Юаль… — и так далее и тому подобное.

Эту языколомную фразу притащил им Репей. Она была составлена исключительно из тех слов, которые был способен более ли менее правильно произнести человек. Значило это примерно следующее: «Быть союзник. Приходить помогать вы. Отвезти к ваш народ».

Фразу эту составила элдьфи, освобождённая Репьём, из разбойничьего лагеря и теперь обретавшаяся вместе с ним. Какие у них там отношения Прохор Фёдорович не знал, да и не его это дело.

Из постройки на его голос высунулась женская головка. Удивительно красивое лицо, обрамлённое прямыми светлыми волосами, и острые уши. Вся внешность представшей перед ним женщины была невероятно по человеческим меркам гармонично и правильна.

Незнакомка заговорила на странном языке. Прохор Фёдорович помнил, что отвечать. Это примерно значило следующее: «Не знать говорить. Знать, где ваш народ. Отвезти вас ваш народ».

Элдьфи снова заговорила, но Прохор Фёдорович стоял на своём. Всё равно другого он не знал. Лжеинтендант снял китель и протянул его элдьфи. Та какое-то время смотрела на него, потом приня́ла одежду и накинула на себя.

Тут сзади его слегка толкнули и знакомый голос Семёна, а это был именно он, произнёс:

— Прохор Фёдо… — парень явно обалдел, обнаружив здесь элдьфи. — Здрасьте… — расплылся в глупой улыбке молодой опричник. Вид у Семёна был усталый и несколько потрёпанный, похоже, что он в спешке собирался.

— Женщине и ребёнку дать одежду и поесть принесите, только чтобы всё постное было, — скомандовал Прохор Фёдорович. — Да и такую одежду, чтоб ни одна душа не узнала, кто они. Их надо отвезти в Чертополошье. Сейчас!

— Так точно. Прохор Фёдорович, вам бы в госпиталь, — Семён смотрел на словно бы обгорелое предплечье, по которому потихоньку расползалась скверна. — Как бы руку отнимать-то не пришлось.

— Кто с тобой?

— Евграф, Александр и Олег.

— Что с тварью?

— Отец Никодим уже работает. Прохор Фёдорович, вам…

Элдьфи, наблюдавшая за их диалогом тем временем, вышла из своей постройки, а вслед за ней выбралось двое детей, мальчик и девочка. Такие же остроухие и светловолосые, как и она сама. Семён поднял пустые руки и повторил заученные фразы…

Литиэль испуганно смотрела на воинов. Их было двое: первый тот, что заступился за неё, и, кажется, его подчинённый.

Самое потрясающее, что эти два глиняных не только разговаривали, носили одежду и даже искусно пользовались оружием. Нет, у них по-прежнему росли волосы на лице, про остальное тело эльфийка судить не могла. Впрочем, на руках у них тоже имелись волосы,