Хороший остров 3 - Александр Лиманский

Филипп смотрел на меня. На шум у ям уже подходили люди: Света от огня, Олег за ней, Виталий Штерн, Рита с деревянным половником. Валера стоял у меня за спиной, мокрый с головы до ног, и с него капало. Рядом с ним Святослав опирался на палку.

Потом Филипп посмотрел на Валеру и снова на меня.

— Это что? — спросил он и подбородком показал на Валеру.

— Это родник, — ответил Валера. — Я в нём купался.

— В яме?

— Ага. Андрей меня на верёвке держал.

Филипп медленно покачал головой, будто ему показали то, о чём он давно предупреждал.

— Вот как у нас теперь, — сказал он, повернувшись ко всем, кто стоял у ям. — Вчера в эту яму упала Нина Петровна, сегодня туда посылают Валеру. Старший сидит на берегу и держит верёвку. Решает он один, а мы узнаём потом, когда приходит мокрый человек.

— Я сам вызвался, — сказал Валера.

— Конечно, — кивнул Филипп. — У нас все всё делают сами. А если бы ты не вылез? Нам бы и это объяснили потом, за ужином?

— Вот и я говорю, — вмешалась Света. Голос у неё был звонкий и злой. — Вчера Нину Петровну завёл, сегодня Валеру. А завтра что, детей?

Олег стоял рядом со Светой и смотрел в землю. Он не сказал ни слова.

В яме коротко и хрипло засмеялся Глеб и снова взялся за палку.

— Чего ржёшь? — спросил его Леонид.

— Весело у вас, — ответил Глеб и копнул. — Дружно.

Можно было объяснить, что Валеру я не посылал и что без верёвки он полез бы туда сам, с его-то характером. Теперь мы хотя бы знали, что внизу и куда ставить ногу.

Филипп этого и ждал: чтобы я встал перед людьми и начал объяснять, а он бы послушал и сказал, что объяснять уже поздно.

Рита стояла с половником и смотрела на мужа. Губы у неё были поджаты. Сейчас ей было не до споров о старшем: ей нужно было потрогать Валеру и убедиться, что он целый.

— Рита, — сказал я. — Мясо, что над огнём висело, ты уже сварила?

— Часть, — Рита моргнула. — Остальное висит. Не знаю, сколько ещё провисит без соли.

— У ручья, у нижнего края ямы, вода растекается по мелкому. Там холоднее, чем в любом погребе. Сложи сырое в контейнеры, крышки на защёлки.

— А нести кто будет?

— Филипп и Олег, — сказал я. — Святослав покажет место. Ставите контейнеры на мелкое у края и прижимаете камнями. В яму не лезете и к краю ближе вешки не подходите. Ходить теперь надо по броду на плите, выше.

Олег, подняв голову, посмотрел на Свету, потом на меня. Света открыла рот, но он уже шагнул к Рите.

Филипп постоял. Люди смотрели на него, а он смотрел на меня.

— Отнесу, — сказал он. — Мясо ты мне доверяешь. Это я тоже запомню.

Он взял у Риты контейнер и направился к проходу, а Олег со вторым двинулся за ним. Святослав, кряхтя, пошёл следом показывать.

Света посмотрела им вслед, повернулась и ушла к огню.

Инна ждала меня у навеса. Как она узнала, я не спрашивал. В Кольце про всё узнавали сразу, а Валера прошёл мокрый через весь лагерь.

— Снимай, — сказала она.

Я сел на землю и стянул рубашку с левого плеча. Инна размотала перевязь, сняла лист со шва и наклонилась.

Я тоже посмотрел, скосив глаза, насколько мог. Шов был красный, как и утром, а края с нитками держались на месте. По нижнему краю выступило немного сукровицы и засохло коркой.

Инна нажала пальцами рядом со швом, сверху и снизу. Я не дёрнулся.

— Больно?

— Тянет.

— Утром дёргало, — сказала она. — Ты тянул верёвку.

— Правой рукой.

— Да, — Инна кивнула. — А левой ты в это время что делал? Держал её у груди и думал, что она отдыхает? Когда тянешь спиной, плечо работает всё равно, Андрей. Мышцы там одни на всю спину. Я тебе запретила воду, потому что думала, что этого хватит. Надо было запретить тебе вообще всё, кроме ложки.

— Я на берегу сидел.

— Это я вижу, ты сухой, — сказала она. — Шов рвется от рывка. Вода там дело второе.

Она промыла шов из миски, наложила свежий лист и стала заматывать. Мотала она быстро и туго, так, что я чувствовал каждый виток.

— Цел? — спросил я.

— Пока держится. Ещё раз потянешь так, и я буду смотреть, как он расходится, и ничего не смогу сделать, — она завязала узел и посмотрела мне в глаза. — Так и будет, Андрей. Я такое видела.

— Я понял, Инна.

— Утром ты мне то же самое обещал, — Инна вздохнула и стала складывать свои вещи. — Валеру ты хоть вытащил?

— Живой. Сохнет у огня.

— Ну и хорошо, — сказала она уже мягче. — Валера пусть ко мне зайдёт. Вода ледяная там. Посмотрю, что с ним.

Натянув рубашку обратно, я встал.

Стас топтался у навеса, пока Инна возилась с моим плечом. Пальцы у него шевелились, будто он уже что-то мерил.

— Андрей, мне Святослав крикнул от прохода. Мостки на плиту?

— Да. Сегодня, пока светло, положишь первые жерди, чтобы люди начали там ходить.

— Успею, — Стас потёр лоб. Жерди есть, их вчера на навес нарубили с запасом. Только плита скользкая, жерди на ней начнут ездить. Их закрепить надо: камнями обложить или в трещины забить колья.

— Колья не надо, — подал голос Борис.

Борис сидел на своём бревне у ямы. Бревно ему притащили вчера, и с тех пор он с него почти не вставал.

— В известняк ты их не забьёшь, — хмыкнул он. — Молотка у тебя нет. Только камень расколешь, и всё. Обложишь, как сам сказал. Камни бери плоские, широкие. Круглые не бери, по круглым нога поедет, ты сам туда первым и съедешь.

— Борис, я строитель, — сказал Стас. — Я мосты считал.

— Вот и посчитай, — Борис посмотрел на меня, будто звал вместе посмеяться. — А у меня в школе крыльцо тридцать лет простояло, и никто его не считал. Потому что камни я выбирал сам. Плоские.

— Это разные вещи, — возразил Стас.

— Одинаковые. Там нога, и тут нога.

Стас открыл рот, закрыл и махнул рукой.

— Плоские так плоские, — проворчал он. — Я и сам так хотел. Только вслух не успел.

— Ну-ну, — хмыкнул Борис. — Иди уже, строитель. Свету бери, пусть камни подаёт, раз без дела сидит.

Стас ушёл искать помощников. Свету