Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Алина. — Я отложил листы. — Мне нужно вычитать материалы со вторым юристом. Я посмотрю детально сегодня вечером и отвечу завтра.

— Хорошо. — Она кивнула. — Распечатки вам оставить?

— Да, оставьте. Если не против.

— Не против. — Она собрала портфель, застегнула молнию. — Алексей Дмитриевич, можно ещё одно?

— Слушаю.

— Если пойдём дальше, мне понадобится доступ в офис. Хотя бы на пару часов в неделю. Чтобы снимать на месте, в естественной среде. Стоковые фото для юридической практики не работают, поверьте.

— Только по предварительному согласованию, — сразу обозначил я условие. — И при убранных папках: ни один документ клиентов и ни один сотрудник без согласия в кадр не попадают.

Она встала. Я поднялся тоже. И в этот момент Вера встала из-за своего стола и пошла к двери.

— Кофе, — сказала она на ходу, ни к кому не обращаясь. — Сейчас вернусь.

Она вышла. Алина проводила её взглядом, потом повернулась ко мне. И задержала взгляд чуть дольше, чем следовало. Я не стал поддерживать паузу — сухо кивнул на дверь, проводил её до приёмной и вернулся в кабинет. Через минуту вошла Вера с двумя стаканчиками. Один поставила передо мной, второй — перед собой, села, открыла ноут. Я отделил из принесённой стопки шаблоны постов и положил на край её стола:

— Глянешь сегодня формулировки? Чтобы без юридических ляпов.

— Посмотрю, — коротко ответила она, не поднимая глаз от экрана.

К одиннадцати Нина постучала в дверь.

— Алексей Дмитриевич, можно?

— Заходи, Нин.

— На двенадцать записан посетитель. Звонил сам, минут двадцать назад. Представился: Аркадий Львович Элькин. Сеть пекарен «Тёплый хлеб». Говорит, срочно.

— Откуда узнал про нас?

— Не сказал. Сказал, порекомендовали. Я спросила, кто. Он ответил: «Люди». И бросил трубку, потом перезвонил через минуту и попросил записать.

Я усмехнулся. «Люди». У нас каждый второй клиент приходит от «людей», и ни один не называет имени.

— Записывай на двенадцать. Вера, посидишь со мной?

— Посижу. — Она наконец подняла голову. — Если серьёзное дело, мне нужно быть в курсе.

— Договорились.

Ровно в двенадцать пришёл клиент, без опозданий. Нина проводила посетителя в переговорную. Я встал, Вера за мной, с блокнотом.

Элькину на вид было лет пятьдесят пять, а может, пошёл уже и седьмой десяток. На нём было дорогое пальто, но надетое поверх растянутого свитера. Он сел, положил шапку на стол и сразу заговорил, не дожидаясь, пока мы усядемся.

— Алексей Дмитриевич? Вера Дмитриевна? Я Элькин. Аркадий Львович. У меня четыре пекарни. В Москве. «Тёплый хлеб». Слышали?

— Честно, нет, — ответил я.

— Ай, и ладно. — Он махнул рукой. — Это неважно. Важно то, что меня давят.

— Начните по порядку, — сказал я. — С чего начали и что сейчас.

Элькин заговорил сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, но через минуту Вера мягко вернула его к хронологии. Первая пекарня на Профсоюзной. Полтора года назад открыли вторую, на Шаболовке. Год назад третью, у метро «Свиблово». Четыре месяца назад четвёртую, на Новокузнецкой. Все четыре в аренде, все четыре работали в плюс. До октября.

— В октябре, — он заговорил тише, — на Профсоюзной разбили витрину. Ночью. Камеры нет. Утром прихожу, стекло на полу, багеты на асфальте. Я заявление в полицию. Полиция материал, проверка, отказ. «Состав не установлен». Ладно, думаю, хулиганы. Бывает.

— А дальше?

— Через неделю на Шаболовке. Приходит проверка от Роспотребнадзора. Жалоба, мол, грязно, мыши, просрочка. Проверяют. Ничего. Чисто. Но акт составили. Я приложил к материалам, а проверить уже нельзя: кто жаловался, тайна.

— На Свиблово?

— На Свиблово хуже. — Элькин вытер лоб рукавом. — Пришёл мужик, хрена с два представился, и с порога начал, мол, Аркадий Львович, у вас хорошие пекарни. Жаль будет, если что-то случится!

— А вы что?

— Выставил его, конечно же! А через два дня на Новокузнецкой загубили ночной замес — кто-то сыпанул в тестомес порошок. Лаборатория показала: сода. Обычная сода, в избытке. Вреда нет, но партия в мусорку. Двести кило теста в жопу! Как и репутация.

Я записывал. Вера тоже. Элькин замолчал, посмотрел на нас.

— Вы понимаете? — Он подался вперёд. — Меня давят. Понемногу, аккуратно, но давят. Я не знаю кто и зачем. У меня нет врагов, я двадцать лет в разном бизнесе и никого не обижал.

— Аркадий Львович, — я заговорил ровно, — а последние полгода вы никого не увольняли? Никто не уходил с обидой?

— Увольнял. Месяц назад из пекарни на Профсоюзной… улетел у меня работничек за пьянство. Но он не из этих!

— Аркадий Львович, кто-нибудь из конкурентов за последний год усилился? Появился новый игрок рядом с вашими точками?

— На Новокузнецкой, да. Через два дома открылся «Хлебный двор». Через месяц после нас. Я думал, совпадение. Теперь не уверен.

— Адрес «Хлебного двора» знаете?

— Знаю. И владельца, вроде бы. Фамилия… не помню. Армянская, кажется.

Я перестал писать. Вера рядом со мной тоже замерла. «Армянская». Я не сказал ей этого вслух, но она и так поняла: я видел, как она чуть повернула голову в мою сторону.

— Аркадий Львович, — я заговорил спокойно, — это пока только совпадение. Армянских фамилий много в Москве. Мы проверим, но без вашего участия, вам лучше не лезть в это сейчас. Скажите вот что: что вы хотите от нас?

— Чтобы вы меня защитили. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Чтобы прекратили это. Чтобы я мог работать.

— «Защитить» — широкое слово. Юрист не охранник. Но мы можем сделать три вещи. Первое: собрать все эпизоды в единую хронологию, с датами, адресами, актами, ответами полиции. Второе: проверить отказной материал и подать жалобу в порядке статьи сто двадцать четвёртой УПК, а параллельно — заявление в полицию по совокупности эпизодов, с ходатайством запросить в Роспотребнадзоре сведения о заявителе. И отдельно — запрос в сам Роспотребнадзор на ознакомление с материалами проверки: личные данные они нам не раскроют, но реквизиты жалобы и ответ пригодятся для полиции. Третье: проверить «Хлебный двор» и его владельца. Если найдём связь с давлением — приложим к заявлению.

Элькин кивал на каждом слове, точно считал.

— Сколько?

— Этап восемьдесят тысяч. Аванс сорок. Этап включает хронологию, обращения, проверку контрагента и первый выезд