Горизонталь - Виталий Штольман
– Какую еще проверку?
– Нам нужна выписка по счету. Куда вы зарплату получаете?
– Я в кассе ее в газете получаю, расписываюсь за нее в какой-то ведомости.
– А карты у вас нет? – женщина была невозмутима.
– Нет. Мне предлагали, но наличкой как-то спокойнее. Когда бумажки в кармане, их пощупать можно. Не доверяю я всем этим новомодным штукам.
– Вот вам список документов, соберете как – приносите.
– Что это за набор букв?
– А может, вы у нас кредитную карту оформите, там справок не надо никаких.
– С деньгами? – подозрительно спросил Санёчек.
– Да, на сто тысяч рублей, – женщина тараторила дальше, а Кольцов перебирал варианты, какую машину можно купить.
– А отдавать как?
– Я вам все объясню, ну что, оформляем?
– Конечно, оформляем.
Санёчку, конечно, перепала не шибко большая сумма, но учитывая, что Белосветск – кладбище машин, куда приезжал доживать свой век весь автопром старше тридцати лет, и на нем еще ездили, то вариантов была масса, тем более у Кольцова были обширные связи в дальнобойной и таксисткой среде. Благодаря семейству Гуськов под задницей Санёчка оказалось не абы что, а немецкое «зубило». «Ауди 80». Ну и что, что она восемьдесят шестого года. Фору всем отечественным ведрам еще даст. И манящие кольца на радиаторной решетке. Не какой-то там «жигуль» со своей лодкой! Уровень!
– Папа в бизнесе теперь! – горделиво сообщил Кольцов Кузьме.
– А то! С банком ты это лихо, конечно, провернул.
– Мы, москвичи, и не такое умеем, понял?
– Ой, иди ты, москвич! Люберцы твои – не Москва.
– Да там все до Рязани Москва.
– Все, не лечи. Дай катану-у-у.
– Свое ведро катай.
– Слышь? Моя ластонька твою уделает на раз-два.
– Ага-ага. Иди кури!
– Может, зарубимся?
– Подшаманю – и зарубимся! Дай, кстати, ключи от гаража.
– Еще чего!
– Мозги мне не канифоль! Ты еще мне и поможешь.
– Ну конечно. Пойду ведро свое катать.
– Ты че обиду тут строишь?
– Ты кого обиженным сейчас назвал?
– Все, не пыли. Микулая попрошу, он вроде рукастый.
– Плати за брата! – Кузьма изобразил жест отъема денег.
– Пошел ты! – засмеялся Санёчек. – Ключи давай!
Так Санёчек до конца своего заслуженного отдыха провозился с немецкой рухлядью, чтоб уже к следующему приезду начать стричь бабло по полной.
Глава 3
Санёчек полистывал газетенку, сидя на посту. Глаза его зацепились за едкое название «Я бросил пить» какого-то писаки из местных.
– А ничего так! – подумал Кольцов. – А еще чего есть? – он взял предыдущий номер. – «В. Штольман». Ага. Вот! – прочитал и этот рассказ, затем еще один и еще один.
– Я впервые вижу человека, который так увлеченно читает нашу газету, – расхохотался подошедший Коль Колич.
– Чего-то интересно стало. «В. Штольман» – это кто? Я тут вроде всех знаю, а такого не знаю.
– Да это новенький. Какой-то залетный. К Чехову нашему иногда приходит. Тощий такой, тебя чуть старше. Да видел ты его по-любому.
– Чего-то не помню. Все эти журналюги на одно лицо.
– Любаня твоя зато на другое, да?
– Тс-с-с, Коль Колич, не пали малину.
– Ну и че там твой этот Штольман?
– Забавно пишет. Я прям пригорел.
– Да?
– Ага.
– Ну-с, почитаем-с! Иди-с на обход-с!
– Хреновый из тебя какой-то Петрович получается.
– Какой есть.
– Коль Колич, ты зубы-то мне не заговаривай, там дождь, ну его.
– Кто ж дождя майского-то пугается? Иди, Санёчек, там зазноба твоя тебя ждет.
– Прям-таки ждет?
– Сказала, что ждет!
– Ладно, уговорил. Где зонт?
– Где? Где? В рифму ответить? Там же, где и был. В бунташке!
Лило как из ведра. Кольцов, вооружившись системой «антидождь», отправился на встречу со своей люберецкой пассией. За прошедшие два года отношения их поугасли, но менять он ничего не хотел, ибо новую ж еще найти надо, да и не факт, что лучше будет, а тут верняк – никаких намеков на семейную жизнь, дает, кормит, да и вообще сказка. А если бросить ее? Это ж как потом работать, когда эта прекрасная задница мимо дефилировать будет?
– Здоров, Любаня.
– Я тебе тысячу раз говорила не называть меня Любаней. Мне не нравится. Любовь меня звать, если что.
– Хорошо, Любаня!