Прапорщикъ - Геннадий Борчанинов
— Что тут у вас? — рыкнул я. — Чтоб вас! Разгружайте телегу, ещё четверым проехать осталось!
— Куда разгружать-то? Тут и не подлезешь к ней, не то что подъехать! — растерянно ответил возчик.
— Да не еб… Не волнует! Велено разгружать, разгружайте! Поднимать будем, чтобы ты дальше поехал, балда! — обругал я его. — Иваныч, вразуми их!
— Слыхали, чего вам господин прапорщик сказал? Живее, куриное племя! — хрипло закричал каптенармус.
Работа потихоньку пошла. Мост угрожающе покачивался и прогибался под тяжестью повозок, вода то и дело облизывала подошвы наших ботинок. Телегу освобождали от груза и на руках уносили барахло на другой берег, потом её нужно будет как-то поднять и вернуть на мост всеми колёсами.
— Всадники! — крикнули с того берега, и я выматерился сквозь зубы.
Этого только не хватало.
Я помчался назад, к остальным охотникам и четырём оставшимся повозкам. По дороге остановился, приказал одному из нестроевых пулей мчаться вперёд, к остальному полку, и сообщить о нападении, что на переправе затор, замечен неприятель, нужна помощь.
Это были прусские гусары, я узнал их издалека по ярким синим доломанам и высоким шапкам. Малый отряд, шакалы, ведущие охоту на отстающих.
Повозки выстроили полукругом перед мостом, охотники укрылись за ними, как за стенами гуляй-города, выставили ружья и штуцеры. Без приказа никто не стрелял, и я прибыл как раз вовремя.
— Вашбродь, разрешите открыть огонь? — бойко спросил Григорий, который и озаботился всей подготовкой, пока я разбирался с затором на мосту.
— Разрешаю, — выдохнул я.
— Огонь! — рявкнул капрал.
Два десятка стволов почти синхронно выплюнули свинцовые подарки. Гусары, которые уже набрали скорость для атаки, огрызнулись из своих карабинов и развернулись обратно. Пули вжикнули где-то над головами, слишком высоко, чтобы им кланяться.
— Ишь, паскудники, улучили момент… — проворчал Косой, перезаряжая штуцер.
— Так оно всегда так, — усмехнулся Сенька. — Мы тут, считай, портки сняли и сели, с этой фурой чёртовой…
Иначе и не скажешь. Я поглядывал то на гусар, то на мост, где кипела работа. Слишком медленно. Нужно быстрее.
Нас тут два десятка, гусар вдвое больше, и пусть мы можем оказать достойное сопротивление, это будет непросто.
Они накатили снова, уже ближе, потому как отогнать их огнём мы не успели, перезарядка штуцера — дело небыстрое. Так что отстрелялись они первыми, мы смогли пальнуть только вдогонку, в спины.
В этот раз им повезло чуть больше, пусть даже никого из охотников не задело, шальная пуля убила запряжённую в одну из повозок лошадь. А может, какой-то живодёр метил специально, я бы уже ничему не удивился.
Повозку на мосту только-только разгрузили, несколько солдат облепили её со всех сторон, пытаясь вытащить обратно на мост, пока Иваныч обкладывал их семиэтажными матерными конструкциями. Кто-то даже успел упасть в воду, благо, вода в конце июля была тёплой.
Наконец от основной колонны подоспела подмога. Не только чтоб вытащить застрявшую телегу, но и сюда, к нам, и третий налёт прусских гусар мы отразили уже слитным залпом из полусотни ружей, рассредоточившись по берегу. Больше пруссаки испытывать судьбу не решились.
Путь оказался свободен, повозки одна за другой начали втягиваться на мост, медленно и аккуратно, чтобы не повторить судьбу той неудачницы. Мы ждали, чтобы перейти самыми последними.
По итогам скоротечного боя утеряна была часть имущества, застрелена одна лошадь и солдат из второй роты искупался в воде. В остальном — образцовое выполнение задачи. Хотя недовольные всё-таки нашлись, дескать, можно было и не задерживаться.
О приближении к действующей армии стало ясно задолго до того, как лагерь показался на горизонте. Сначала начали встречаться посыльные и курьеры, потом патрули, потом чужие обозы. Встречные солдаты рассказывали нашим о славной победе, хвастались трофеями, бахвалились напропалую. Из сплетен и слухов, которые теперь курсировали особенно сильно, становилось понятно, что победа при Пальциге кампанию не завершила, и что Фридрих собирает свежие силы, подтягивает резервы со всей страны, чтобы дать решающий бой. Впереди ожидалось большое сражение, предчувствие которого витало в воздухе, как тяжёлая густая духота перед большой грозой.
Троицкий полк влился в состав армии, как маленький ручеёк в полноводную реку, мы встали лагерем близ Франкфурта, по соседству с Вятским пехотным полком. Приписали нас к бригаде генерал-майора Леонтьева, в дивизию Вильбуа. Где-то здесь крутились ещё и австрияки, наши союзники, хотя по мне с такими союзниками и врагов никаких не нужно.
Армия растянулась на несколько километров, и левый фланг её встал аккурат напротив деревни под названием Кунерсдорф. Наша же позиция расположилась в местечке под названием Юденберг, или Жидовская гора, как выразился кто-то из офицеров. Вот тут-то всё и свершится.
Глава 23
После соединения с действующей армией нам первым делом выдали лопаты и заступы, менять ландшафты вручную, чтобы неприятель растерялся на незнакомой местности. Ну или другими словами, погнали на земляные работы. Солдаты восприняли это спокойно и привычно.
Моим охотникам тоже нашлось занятие, копать от забора и до обеда, а я с подпоручиком Клеркером отправился осматривать позицию. Он где-то раздобыл чертёж местности, на котором всё выглядело достаточно понятно и просто. Куда нагляднее, чем если смотреть с земли.
По гребню мы прошли к середине позиции, пропуская мимо солдат с носилками и фашинами, те глядели на нас так, будто это мы лично изобрели земляные работы и приказали копать до упаду.
— Да, хорошее место, — заметил Серафим Стефанович.
— Чтобы умереть? — мрачно пошутил я.
— Чтобы обороняться, — вздохнул подпоручик.
Издали склон казался ровным, вблизи распадался на ложбины и промоины. Можно подобраться незаметно. А можно переломать ноги.
Позади остались наши палатки и дорога на Франкфурт, в другую сторону тянулись занятые войсками высоты, над которыми торчали полковые знамёна.
Клеркер показывал на каждое, называл полки, объяснял, кто где расположился. Я же пытался припомнить хоть что-нибудь конкретное про Кунерсдорф. Победа ценой страшных потерь, разгром Фридриха, чудо Бранденбургского дома, когда русские и австрияки не смогли договориться и добить врага. Это я помнил, а вот где какой полк стоял, и по какой тропке лучше спускаться с горы, я и знать не знал.
— Вон проход, видите? — спросил Клеркер.
— Вижу.
В том проходе застряли повозка с ящиками и артиллерийский передок. Возчики ругались матом друг на друга, солдаты пытались оттащить чужую телегу.
— Ежели раненых потуда выводить, а подкрепление туда, намертво всё встанет,