Криминалист 14 - Алим Онербекович Тыналин

Лет тридцати пяти. Небритая трехдневная щетина. Лицо городское, не обветренное и бледное. Руки чистые, с короткими ногтями.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал.

— Откуда ты?

Молчание.

Сзади заговорил монтажник с поясом ключей.

— Он не отсюда, — сказал он. — Они втроем приехали, с востока. Мы их увидели сегодня утром в первый раз.

— Заткнись, — сказал лежащий. Первое слово за все время.

— А чего мне затыкаться? — сказал монтажник. Голос у него дрожал, но не от холода. — Мистер, мы на такое не подписывались. Нам сказали никого не тронут, в четыре все кончится и все поедут домой. Нам сказали, что оружия вообще не будет.

Локхарт медленно повернулся к нему.

— Кто это сказал?

Монтажник посмотрел наверх, в сторону лестницы, уходящей к пятьдесят восьмому и дальше, к кровле.

— Боб, — сказал он. — Мистер Кросс.

Локхарт остался на лестнице.

Он поставил двоих монтажников к стене выгородки, лицом к бетону, связал им руки их же ремнями и сел на ступеньку четырьмя шагами выше, так, чтобы видеть их и лестничный марши.

— Идите, — сказал он. — Пятьдесят восьмой, северо-восточный угол. Десять минут.

— Если они полезут сверху?

— Тогда мы их услышим. — Он положил револьвер на колено. — А я тут не для красоты сижу, сразу помогу.

Раненого мы оттащили под стену, за пилон, где не задувало, подложили ему под голову скатанную куртку убитого. Он тяжело дышал.

Я пошел наверх.

Два пролета, на площадке пятьдесят седьмого мигнул временный светильник в сетке. Погас и загорелся снова, уже слабее.

Напряжение в здании ослаблено. Где-то внизу генератор работал на пределе, а может ветер свалил провод на арматуру.

На пятьдесят восьмом этаже свет не горел вовсе. Он тоже оказался открытым, без стен и перегородок, только колонны, перекрытие и верхний пояс ферм, уходящий наискось от ядра к наружным колоннам.

Здесь, наверху, гул каркаса чувствовался как дрожь. Сталь под ладонью мелко вибрировала, я чувствовал через перчатку.

Дождь летел уже горизонтально через весь этаж. Он вовсе не падал, а шел стеной с востока на запад, в проемах стояла водяная пыль, подсвеченная серым светом.

Бытовка прораба стояла в северо-восточном углу, у самой лестницы, короб на деревянных подкладках, обшитый вагонкой, с единственным окном, затянутым полиэтиленом. Дверь не заперта и хлопала на ветру.

Внутри стол, табурет и остывшая печка-буржуйка. Над столом приколоты кнопками бумаги, график подачи, список бригады, календарь с рекламой инструмента и сильно выцветшая фотография женщины с двумя детьми.

Зеленый металлический шкаф в углу. Ключ подошел с первого раза.

В верхнем ящике лежали три папки и журнал. Именно такой, как его описывал Салливан, большой, в твердом переплете, с разграфленными типографскими листами. На обложке наклейка — объект, участок, номер тома, второй том за этот год.

Я поставил фонарь на стол, стеклом вверх, свет рассеянно светил в потолок по всей бытовке. Задумался, осматриваясь.

На этаже никого нет. Где тот, о котором говорил монтажник? Он спрятался где-то в здании, уйти отсюда нельзя. Пока они сидят тут, почему бы не попробовать выяснить истинную причину произошедшего?

Я взял журнал, открыл на последних записях и стал читать с конца.

Слева номер узла по монтажной схеме. Затем отметка элемента, число болтов в соединении, диаметр и марка. Графа «метод натяжения», фамилия бригадира, число и подпись. И наконец графа приемки: число, фамилия инспектора и тоже подпись.

В графе метода везде стояло одно и то же сокращение, я сначала не понял, а потом сообразил, написано поворот гайки.

Это не затяжка на глазок. Болты высокой прочности в таких узлах тянут не моментом, а углом.

Гайку доводят до плотного прилегания, ставят на ней и на торце болта по метке керном, а потом доворачивают на строго заданную часть оборота, обычно на треть или на половину, в зависимости от длины болта. Болт при этом вытягивается на расчетную величину.

Вытяжка создает натяг. Инспектор проверяет не силу, а метки, ушла ли гайка на нужный угол или нет. Метки на головках видно глазом, подделать их трудно, так как керн оставляет след.

Я просмотрел номера узлов. Четырнадцать номеров, с А-41 по А-54, с пропусками. Каждый номер встречался не один раз.

Первая запись по узлу А-41 стояла в мае. Болты поставлены, натянуты, приняты, стоит подпись инспектора.

Вторая запись по тому же узлу в июле. Графа примечания заполнена от руки, мелким почерком Салливана: «распустить, снять болты, установить новые, натянуть заново. Распоряжение конторы через Брэдшоу».

Третья сделана в сентябре, написано же самое.

И так по всем четырнадцати узлам.

Три раза за лето сняли и поставили заново все болты в четырнадцати узлах верхнего пояса. Это сотни болтов, недели работы бригады из девятнадцати человек, деньги, за которые кто-то платил и не спрашивал зачем.

Я взял карандаш со стола и стал выписывать на обороте графика подачи.

Если соединение не держит, причин может быть три.

Первая это болты. Партия негодная, брак по прочности, вытягиваются не на ту величину. Тогда их меняют один раз, на этом все. Если меняют второй раз, значит, дело не в болтах.

Дело может быть в работе. Бригада тянет неправильно, не доводит до прилегания, портит метки.

Тогда меняют не болты, а бригаду, может, ставят над ней второго инспектора. Ни того ни другого в журнале нет, бригада во всех записях одна и та же, фамилия бригадира тоже.

И наконец причина может быть в металле.

Я перелистал на начало папки.

В первой папке лежали сертификаты на поставку. Я знал их по делу о мошенничестве еще прошлго года.

На каждую партию проката завод выдает документ с результатами испытаний. Там указан номер плавки, химический состав по основным элементам, предел текучести, прочности, относительное удлинение и ударная вязкость.

Сертификаты шли подшитые по датам, с февраля по июль.

Я стал искать те, что относятся к поясу.

Нашел четыре листа. На каждом в шапке номер плавки, и перечень элементов, отгруженных из этой плавки, с заводскими номерами отправки.

Я вернулся к журналу и стал сверять номера элементов, записанные Салливаном в графе отметки, с перечнями в сертификатах.

Сверял строчку за строчкой, при свете фонаря, лежащего на столе. Все четырнадцать узлов собраны из элементов одной плавки.

Номер стоял везде один, четырехзначный, с буквой. Я выписал его на обороте