Все равно женишься! - Елена Байм

С нетерпением ждал ее ответа, но Лиззи молчала. Я поднял на нее взгляд, пытаясь найти понимание в ее глазах, но увидел лишь влажный блеск — глаза девушки были на мокром месте.

Губы ее дрогнули, но она не произнесла ни слова.

А затем и вовсе моя любимая развернулась и медленно пошла прочь, поднимаясь к себе на второй этаж. Каждый ее шаг отдавался у меня в груди горьким укором

Я хотел догнать ее, хотел утешить, сказать, что обязательно куплю эти серьги, но позже — когда получу доход со своих земель. Слова уже вертелись на языке, готовые сорваться, но… в этот момент я увидел, как в коридоре для слуг мелькнула юбка знакомого голубого платья. Катрин Вальмонт!

Я замер … помедлил мгновение, разрываясь между желанием броситься за Лиззи и необходимость поговорить насчет долга с младшей Вальмонт. В итоге, поддавшись порыву, быстрым шагом направился за Катрин.

И как раз вовремя, она сворачивала на лестницу для слуг, и я успел заметить край ее юбки, исчезающий за поворотом. Странно, что она тут делала? Мысль мелькнула и погасла, уступив место другой, куда более тревожной: а что, если я устрою ей допрос, то придется выдать друга. А тот нарушил тайну, долг чести, раскрыв мне детали сделки. Нет, так нельзя. Надо действовать иначе.

И единственный верный выход — ждать.

Приняв это решение, я развернулся и направился к себе в спальню. Сел, достал книги учета — те самые, которые захватил с собой, когда Генерал Вальмонт, пригласил меня на лето пожить в его замке.

— Пара месяцев, отдохнешь, развеешься, — сказал тогда Генерал. Я тогда и подумать не мог, чем обернется для меня этот отдых.

Начал сортироваться, сверять цифры, не заметил, как просидел над бумагами до самого ужина. Цифры плыли перед глазами, но я упрямо пересчитывал их снова и снова, пытаясь отогнать мысли о Катрин и о том, что она могла потребовать взамен погашения долга.

Когда спустился на ужин, понял, что опять опоздал. Лиззи, сидевшая рядом со своим женихом, на удивление что-то оживленно обсуждала с ним, касаясь ладонью его руки, смеялась, даже не подняв на меня глаз, когда я вошел. Похоже мой приход она не ждала и не заметила.

В другое время я был бы неимоверно зол. Приревновал бы, вспылил, потребовал объяснений. Но сейчас мои мысли занимало другое. Я нет-нет да искоса поглядывал на Катрин, сидевшую напротив, ожидая с ее стороны подвох. Она выглядела спокойной, безмятежной — но в этом ее спокойствии мне чудилось что-то опасное. Наверняка она придумала какой-то непонятный пока мне еще план.

Но стоило ей бросить на меня взгляд, я тут же отводил глаза. Нет. Определенно я не готов к разговору с этой взбалмошной девушкой. А вдруг она потребует, чтобы я женился на ней?!

Я ни за что на такое не соглашусь! У меня уже есть любимая женщина!

Но продолжал исподтишка наблюдать за Кэтти, ища в ее лице намек, тень умысла, хоть что-то, что выдало бы ее истинные намерения.

Когда ужин закончился, все стали расходиться. Сегодня праздничного вечера не было, но я все равно направился в гостиную, потому что видел, что Катрин пошла туда. Вот он — удобный случай остаться с ней наедине и тем самым спровоцировать ее на разговор.

Я быстро вошел следом. Она стояла у камина, спиной ко мне, о чем-то задумавшись, глядя на огонь.

Набрался решимости, сделал шаг вперед.

— Катрин! — произнес я, но едва открыл рот, чтобы продолжить, как за моей спиной раздался женский голос:

— Барон Арчи, вы не могли бы помочь?

Я обернулся. На пороге стояла Лиззи. Она улыбалась — мягко, смущенно, совсем не так, как обычно вела себя со мной у всех на виду.

— Мой жених с отцом в кабинете, а я хотела прогуляться в саду. Не составите мне компанию?

Я замер. Раньше Лиззи отвергала любую мою попытку, даже в рамках приличий, побыть с ней наедине. А тут сама пригласила, да еще и на вечернюю прогулку. И я бы безумно обрадовался бы неделю назад, месяц назад, и бегом бросился бы за ней, забыв обо всем на свете… Но сейчас меня гложила другая мысль — Зачем Катрин выкупила мой долг? Чего она хочет?

— Ваше благородие, — раздался тихий голос Кэтти, — вы что-то хотели мне сказать?

Я обернулся к ней. Она смотрела на меня вопросительным выжидающим взглядом.

Лиззи дышала в спину и тоже ждала ответ от меня. А я продолжал стоять, крутя головой то в сторону одной девушки, то в сторону другой, пытаясь сделать мучительный выбор: поговорить о долге или побыть с любимой наедине.

Когда я увидела, что барон пошел за мной в гостиную, я затрепетала от радости.

Встала у камина, к нему спиной, и, стараясь не выдать своего волнения, поправила выбившуюся прядь волос, кончиками пальцев пощипала щеки, чтобы придать им легкий румянец, и облизала губы — так, как делала Элизабет всякий раз перед тем, как обернуться к нему. Я видела этот прием десятки раз и сейчас, впервые, решила применить его сама, вдруг тоже сработает.

Я застыла в предвкушении. Сейчас… сейчас он подойдет. Мы, наконец-то, останемся вдвоем в полутемной гостиной, и я смогу ему признаться в любви.

Но стоило мне застыть в этом сладком ожидании, как сзади раздался противный, настырный голос:

— Барон Арчи, вы не хотите пройтись со мной, прогуляться в саду?

Я стиснула зубы так, что скулы свело. Я была готова схватить канделябр и прибить эту нахалку прямо на месте, чтобы она больше никогда не вмешивалась в чужие разговоры. Сколько можно?! Я столько сил и денег потратила на барона! У меня на него столько планов, столько надежд…

Сегодня, когда я приехала к дознавателю, он рассказал мне то, от чего у меня сначала опустились руки. Оказывается, барон Арчи заложил свой дом. Сумма выкупа — тысяча золотых. Срок — неделя. И по сведениям дознавателя, погасить ее барон не сможет: у него за душой ни гроша.

Я тогда подумала, что он игрок и разорился, играя в карты. Сердце мое болезненно сжалось, но дознаватель снова огорошил меня. Он достал копии квитанций — и я увидела все, что бедный дурак Арчи за последние пару месяцев приобрел. Сплошные женские побрякушки с драгоценными камнями. Серьги, кольца, броши, браслеты. И все