Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

— Глеб Игоревич, при всем уважении, отъебитесь, а. У вас вроде как отпуск, так вот идите и

отдыхайте.

Орлов указывает мне рукой, куда я должен идти. Хмыкаю, сдерживая себя, хотя уже в уме

уложил его на лопатки. Девчонку только пугать не хочу… Не привыкшая она к таким картинкам.

— Отдаешь себе отчет, с кем разговариваешь? — склоняю голову вбок, сканируя его

уничтожающим взглядом.

— Со своей будущей женой, — рычит в ответ, — а вы лезете.

Блядь! Тупой осел.

— Ярослава, — обращаюсь к ней, — ты хочешь с ним продолжить разговор?

— Нет, — она машет головой, умоляя одним взглядом забрать ее скорее от него.

Вижу, как собирается влага в уголках ее глаз, но она сдерживает себя. Не хочет ему

показывать свою боль. Мудрая девочка. Знает, что этот гондон воспользуется слабостью

женской.

Я делаю шаг вперед и заслоняю своим телом девушку. Ощущаю даже через куртку своей спиной

тепло, исходящее от женского тела. Дергает меня от близости. Пускай она даже не касается

меня.

— Девушка не хочет с тобой говорить. И, как я понимаю, свадьбы не будет. Товарищ капитан,

прошу вас идти заниматься своими прямыми обязанностями.

Я говорю с ним спокойно, не выдавая эмоций. Но он свое еще получит. И за грубость,

брошенную мне, и за то, что измывается над девушкой, продолжая ее трепать.

— Ярослава! Ни твоя мать, ни твой отец не позволят тебе отменить свадьбу. Я хотел

по-хорошему решить вопрос, — он закладывает руки в карман брюк, ударяет носком ботинка по

снегу, отчего тот разлетается в разные стороны, — но, видимо, придется подключать взрослых,

более разумных людей. Езжай, — он кивает ей через мое плечо, — все равно вернешься же.

— Не вернусь.

И я верю ей. Она точно не вернется. Такие как она… гордые. Предательство прощать не станут.

Откуда знаю? А я, блядь, из такого же теста. Наверно, поэтому и тянет к ней. Понимаю ее

очень хорошо.

— Ну-ну, — пренебрежительно усмехается, — давай, исполняй дальше свой театр. Свадьба через

месяц. Увидимся.

Он машет ей рукой, разворачивается, уже готовый уйти, но девчонка бросает вслед свое

последнее слово:

— А знаешь что? — слишком резво звучит ее голос, словно адреналин ей руководит, — а ты

прав. Свадьба через месяц. Только вот жених не ты. Я за Глеба Игоревича замуж выхожу. Понял?

Чего, блядь?

В ахуе поворачиваю голову в ее сторону. Она только под моим взглядом осознает, что сказала.

Резко прикрывает рот.

Пиздец. Класс. Уходил в отпуск холостым, вернулся женихом. Ну да, Глебыч, в тридцать восемь

то самое оно… Приключения на жопу.

Орлов ржет как конь, явно насмехаясь над девчонкой. Она уже сожалеет о сказанном, понимая

всю абсурдность ситуации.

И я, блядь, не придумываю ничего умнее, как снова вытащить ее. Только уже не из ледяной

воды, а из этого дерьма.

— Поженимся, — обрубаю я, четко, словно приказ отдаю, — Орлов, ждем тебя на свадьбе в

качестве гостя.

Глава 8. Ярослава

— Глеб Игоревич, вы простите меня… Я вас втянула во все это, — качаю головой, смотря

вперед.

Дорогу прилично замело, видимо, здесь ночью была метель. Глеб Игоревич уверенно объезжает

опасные участки на дороге, не сводит взгляда с пути, поэтому я даже не могу прочитать, что

сейчас в его глазах.

— Порешаем, — коротко бросает он, и я понимаю, что лучше этот разговор сейчас не поднимать.

Интересный он мужчина, конечно… Видно, что опыт у него богатый, во всех сферах жизни. И

ощущается в нем что-то несгибаемое, что человек он принципов и ответственный очень.

Такие доводят дела до конца. Всегда.

— Кириллу что-то будет за то, что он с вами так разговаривал?

— Переживаешь за него? — хмыкает коротко.

— Нет, — пожимаю плечами, — просто интересно.

Кирилл, конечно, сильно перегнул палку. У него отец сам военный человек, не думаю, что ему

понравится, если узнает, как его сын говорит со старшими по званию.

Но это уже не мое дело… Надо только разгрести ту кашу, что я заварила. И скорее вернуться

домой.

Родители точно не встанут на мою сторону в первое время, но я потерплю. Потерять такого

зятя, как Орлов, это, конечно, для них будет сложным для понимания. Вернее, потерять в

родственниках его отца.

— Посмотрим.

Больше Глеб Игоревич ничего не говорит. Я не глупая, чтобы понять, что на разговор мужчина

не настроен.

Устраиваюсь удобнее в теплом салоне автомобиля, сама не замечаю, как под тихие убаюкивающие

звуки радио вырубаюсь.

Открываю глаза на подъезде к городу.

— А мы куда? — удивленно приподнимаю бровь, когда джип Глеба Игоревича проскакивает мимо

ж/д вокзала. Провожаю грязно-желтое здание взглядом.

Ловлю боковым зрением, как руки мужчины сжимаются на руле, синие крупные вены выступают

из-под кожи. Только сейчас замечаю, что на руке у него старые, еще производства советского

союза, часы. С коричневым кожаным ремешком.

— В ЗАГС, — коротко бросает мне, выворачивая с главной дороги. Преодолевает пару зданий,

пока я пребываю в шоке, и правда тормозит у здания загса.

— Пошли.

Глеб Игоревич выходит из машины, открывает с моей стороны пассажирскую дверь и протягивает

руку. Смотрю на нее, как на что-то инопланетное. Еще больше вжимаюсь в спинку кожаного

сиденья.

— Ярослава, — серьезно начинает он, — я слов на ветер не бросаю. Профессия у меня такая,

мало говорить, больше делать. Я же четко дал понять, что мы поженимся, пасовать сейчас не

выход. Посмешищем из себя делать не позволю.

— Я же думала… вы просто подыграли.

— Я и сейчас подыгрываю, — пожимает плечами, вытаскивая меня аккуратно из машины, — только

играть нужно до конца. Паспорт с собой?

— Да-да, конечно.

— Ну и славно. Сейчас выберем дату, после вернемся в гарнизон. Невеста должна при женихе

быть, да и дома тебя пока особо не ждут, как я понимаю.

Он идет спереди, говорит все это, а я на время теряю дар речи.

Как там? Жить с ним? Мы же не знаем друг друга совсем… Так ведь нельзя.

Глеб Игоревич тормозит у деревянной двери, поворачивается ко мне. Взгляд у него такой

серьезный, словно он подмечает все тонкости.

— Спать будем в разных комнатах, я помогу тебе с досугом в гарнизоне. У нас девчонки