Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

С наглой улыбочкой на лице он общался с публикой, а между его ладоней неспешно появлялась ледяная сосулька.

— В этот раз точно попаду, — он прицелился, обводя взглядом толпу. — Мишень должна хоть раз почувствовать удар. Иначе какая же это мишень?

— Четвёртый бросок, — со знанием дела заметил кто-то из зевак рядом со мной. — Ставлю, опять мимо.

Зал рассмеялся неприятным надменным смехом. Степан на своём пятачке стоял неподвижно, и только по частым облачкам пара, вылетающим из его рта. было видно, насколько тяжело ему приходилось.

Сосулька сорвалась с пальцев заводилы и полетела Степану прямо в лицо. На этот раз этот придурок не промазал, но к его несчастью я появился как нельзя вовремя.

Нить воли выстрелила вперёд раньше, чем я додумал мысль. От дверей до Степана было шагов двенадцать, так что дотянулся я без проблем. Воплощение разлетелась о барьер воли на расстоянии ладони от носа, осыпав мелкой крошкой пол. Степан только зажмурился.

Смех оборвался. Зеваки завертели головами, не понимая, что только что произошло. Под это общее недоумение я и пошёл вперёд, раздвинув толпу плечом, и встал между своим подчиненным и придурком, который решил, что нашел хорошую мишень.

— Ты что творишь, идиот? Совсем извилин нет, или парочка всё же найдется⁈

На зал упала глухая тишина — даже стало слышно, как потрескивает лёд у Степана под ногами. Десятки взглядов ощупали меня с головы до ног и явно споткнулись об одно и то же: простая одежда, никакой бирки дома — и такие слова в лицо богатому Высшему.

Старикан напротив наливался тёмной синевой, медленно, от шеи к скулам. Краснеть эларии не умеют, зато синеют знатно. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба на льду.

— Мне не послышалось? — выдавил он наконец. — Ты… ты только что вступился за человека? И вообще… Ты хоть понимаешь, кого оскорбил?

— Конечно понимаю, — спокойно кивнул я. — Тупого придурка, который с чего то вдруг решил, что весь мир вертится вокруг него. Человек он или нет — дело десятое. Прежде всего это мой раб, — ситуация меня и правда разозлила, так что мой голос сам собой стал ледяным. — И пришёл он сюда по моему поручению. Какое право ты имеешь трогать чужого раба?

По залу побежали шепотки. Не приходилось даже вслушиваться, чтобы понять, на чьей стороне были симпатии. Всё же людей эларии крайне не любят, и будь я хоть трижды прав, это бы не помогло. Поэтому и действовал сразу жестко.

— Право? — старикан справился с эмоциями, и его голос так же стал ледяным. — Мне неприятно смотреть на человеческие отбросы. Значит, я в своём праве.

Глядя мне прямо в глаза, эларий потянул силу из сопряжения. Нагло, напоказ. Белки его глаз налились голубым.

Холод ударил по залу разом. Многочисленные стекла и зеркала покрылись инеем снизу доверху, у зевак повалил пар изо ртов. Задние ряды попятились к стенам. В воздухе повисли десятки сосулек, длинными гранеными иглами смотря на нас со Степаном.

Я же… лишь усмехнулся и тоже обратился к сопряжению. Меня уже давно нельзя было назвать слабым единенным. Белки глаз так же вспыхнули голубым, и по залу прокатился общий вздох: Высший!

Понимая, что я собираюсь ответить, старикан перестал создавать новые сосульки и направил воплощения в атаку. Только много времени мне не требовалось.

Махнул рукой. В воздухе передо мной появилась огромная ледяная стена, формой напоминающая увеличенную ладонь. Вокруг нее крутились маленькие воздушные вихри.

Воплощения встретились. И мое даже не почувствовало этих уколов.

Все до единой сосульки либо разбились от столкновения, либо были перенаправлены в стороны завихрениями. Моя же ладонь продолжила свой полет прямо навстречу старику.

Его лицо начало удивленно округляться, а в глазах появился даже не страх — какое-то недоверие, все же не каждый день тебя пытаются прихлопнуть огромной ледяной плитой словно муху.

Убивать старого маразматика я не планировал — огромное количество защитных артефактов, которые обнаружила воля, должны были сдержать атаку. Но вот его репутация после произошедшего, будет крайне и крайне испорчена. Мягко говоря.

Удар.

Защитные барьеры вспыхнули полупрозрачными сферами один за одним. Да, ладонь не смогла их продавить, однако инерцию никто не отменял.

Элария сбило с ног, перевернуло вверх тормашками, после чего зашвырнуло в его же компанию. Двое приспешников укатились по полу вместе с ним, по залу загремели осколки, на которое рассыпалось мое воплощение.

Тишина стала мёртвой.

Приспешники завозились, поднимая своего вожака. Тот вскочил сам и оттолкнул чужие руки. Потом замер посреди груды битого льда.

По бутику плыла морозная пыль, оседая на белых тканях, и зеваки, которые пять минут назад покатывались со смеху, теперь очень аккуратно освобождали пространство вокруг меня. Заводила смотрел, тяжело дыша, и явно не понимал случившегося — как его, такого уважаемого и богатого, кто то посмел настолько дерзко унизить⁈

— Фальк… — прошелестело где-то за спинами. — Это же Фальк, оценщик с торга.

Имя побежало по залу шепотком, обрастая подробностями прямо на ходу.

Я же не стал отвлекаться и отпустил каплю холода вниз, к ногам Степана. Лёд послушно сполз с его сапог и рассыпался крошкой. Мужчина покачнулся — ноги успели одеревенеть, но устоял.

— Костюм забрал? — я перешёл на людской язык. На глазах у всего зала.

— Не успел, господин, — глухо ответил он. — Сразу прицепились. Пытался вам позвонить, но…

Мужчина выудил из кармана телефон, в центре экрана которого появилась сквозная дыра с обледеневшими краями.

— Ясно.

Нашёл взглядом управляющего. Тот стоял за дальней стойкой и очень старался слиться с белой тканью.

— Где мой заказ?

Вопрос был задан тем же ледяным тоном, и управляющего как ветром сдуло. Вернулся он рысцой, с большим белым свёртком на вытянутых руках.

— Прошу простить за это… недоразумение, господин Фальк, — он вжал голову в плечи.

Свёрток я передал Степану.

— Пойдём.

Мы двинулись к выходу через зал. Степан шагал за мной деревянно, на отмороженных ногах, но спину держал прямо. Толпа молча раздавалась в стороны, эларии отводили глаза. Мое представление оказалось довольно впечатлительным.

Уже у самых дверей в спину донеслось:

— Значит, оценщик? — в голосе старика почему-то слышалась насмешка. — Тебе не повезло.

Оборачиваться я не стал. Несмотря на то, что угроза была необычной, особо последствий я не боялся.

До дома