Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай
Нить воли прошла по камням. Пустышка. Мелочь на донышке. Опять пустышка. За пятнадцать минут я быстро пробежался через два полных ряда и не нашёл ни одного камня, ради которого стоило бы развязывать кисет.
Серьёзно? Во всей этой груде — ничего?
Рядом над тем же камнем сопел чужой оценщик с биркой какого-то дальнего дома. Он повертел находку и прищурился, после чего отложил её. Таких, как он, приходилось по трое на прилавок, и у каждого было одинаково кислое лицо.
Хотя чему тут удивляться. Оценщиков в городе сейчас, похоже, больше, чем дозорных, и всё, что хоть чего-то стоит, они разбирают чуть ли не прямо с тележек. Вероятно, поймать что-то ценное можно лишь в первые минуты, после того как руда появилась на прилавке.
Для порядка я прошёл ещё ряд, уже из чистого упрямства. Нашёл два камня с жалкими каплями воздуха, за которые просили, чуть ли не столько же, сколько за руды из павильона. Смешно. И грустно.
Подзаработать к турниру домов на торге в ближайшие дни не выйдет.
Оставался павильон руд — уж в закромах крупных артелей точно должно было найтись что-то стоящее. Однако разочарование поджидало меня и тут.
Дверь в скале оказалась заперта, а у входа стоял служитель. Он объяснил, что павильон руд закрыт из-за подготовки к Собранию. И даже пластина оценщика не помогла.
Служитель поклонился ещё ниже и извинился ещё вежливее, но с места не сдвинулся. Судя по недовольному гулу от толпы элариев вокруг, мысль поживиться здесь пришла в голову не одному мне.
По дороге домой решил забежать хотя бы купить приличной одежды. А то на счет своего тряпья я никогда не парился, а главным критерием вещей всегда была крепкость и практичность. Однако из-за такого подхода меня зачастую принимали за простого работягу, что сейчас играло совсем мне не на руку. С учетом такого наплыва знатных гостей, заколебусь каждому объяснять, что я и правда участник Собрания, а не какой-то там местный бродяжка.
Самый большой бутик города нашёлся на втором ярусе: в зале стояли зеркала в полный рост и стойки с белыми тканями. Управляющий, эларий с цепким взглядом, оглядел мою одежду так, будто прикидывал, через какой выход меня выводить. Вот-вот, про это я сейчас и думал.
Благо вопрос решился просто — стоило выложить на стойку кристаллы, как консультант тут же ожил, подал знак, и вокруг меня появились помощники с мерными лентами.
Не особо вдаваясь в особенности разных тканей, которыми пытался загрузить мой мозг консультант, просто заказал самый дорогой костюм, какой у них шили. Помощники отвели меня в отдельную комнатку и сняли мерки за десять минут. По срокам обещали уложиться за двое суток, что меня полностью устраивало.
Остаток дня и весь следующий прошли тихо. Из дома я почти не выходил: в городе делать было нечего. Нейрас пару раз уходил по своим делам, возвращался с новостями об очередных взлетевших ценах и ворчал, что скоро лёд из ледника начнут продавать на вес кристаллов.
Я же все силы бросил на медитацию. Разобрал волей завал к пещере, купил толстый стальной трос, и периодически спускался по нему в марево бури, вися словно муравей над пропастью и хватая осколки Бури один за одним.
К сожалению, такого же ошеломительного эффекта, как в самом начале, больше не имелось, однако даже небольшая прибавка к силе не будет лишней.
На второе утро после заказа телефон звякнул: костюм готов, можно забирать.
Самому толкаться через проспект ради свёртка не хотелось, поэтому отправил за ним Степана — того самого мужика, что когда-то первым доложил мне про пустоту под подвалом. Крепкий и спокойный, лет тридцати пяти, он был самым обстоятельным из всех четверых, не переспрашивал по два раза, сделанное не приукрашивал.
Я переслал ему на телефон сообщение из бутика.
— Заберёшь свёрток и сразу назад. Если что, звони.
К слову, местные мобильники рабам я купил еще до отъезда. Вывести людей из Нижних земель я пока что не мог, так что старался просто обеспечить максимальный комфорт. В отличие от закаленного Тима, эти вряд ли сами смогут добраться до Края, так что как разберусь со всеми насущными делами, выведу всех обратно к людям.
— Сделаю, господин, — Степан без лишних вопросов кивнул и сразу же направился к выходу.
Бутик стоял недалеко: туда и обратно минут двадцать, ну тридцать, если на проспекте совсем не протолкнуться. Хотел было заняться медитацией, однако подумал, что сначала дождусь раба и посмотрю, за что я вывалил кучу кристаллов.
Однако время шло, а Степан всё не возвращался. Двадцать минут, тридцать, сорок…
Поначалу я честно убеждал себя, что мужик просто застрял в толпе — мало ли, народу на улицах тьма. Однако стоило мне набрать его номер, как все утешительные мысли тут же исчезли.
Абонент был недоступен.
Вряд ли Степан вдруг ни с того ни с сего решил выключить трубу. А значит, с ним что-то случилось.
Спустя пол минуты я уже вышел на улицу. Конкретного повода для паники пока не было, но времени терять всё равно не стоило. Быстрым шагом пересёк проспект и срезал боковой улицей мимо зазывал. Прохожих расталкивал воздушными воплощениями, на что они недоуменно оглядывались, но причину резких порывов ветра не находили.
Наконец, впереди показался бутик. И почти сразу, прямо на пороге, я услышал смех.
Первая мысль была почти спокойной: ну, толпа, ну, веселятся, у богатых свои развлечения. У дверей топтались зеваки, заглядывая внутрь через головы, вытягивая шеи. Так же растолкал всех воплощениями и вошел внутрь.
Зал я помнил тихим и чинным. Сейчас же в нём было тесно, словно на торге: эларии в пафосных белах одеждах с серебряной вышивкой стояли широким полукругом, а лица каждого сочились удовлетворением. А в середине этого полукруга, на расчищенном пятачке, стоял Степан.
Ноги его были приморожены к полу неровным наплывом льда. Под глазом расплывался синяк, рубаха была порвана на плече и на боку. По полу вокруг блестели ледяные осколки.
Мужчина не кричал и не дёргался. Просто стоял, втянув голову в плечи, и ждал следующего удара.
Напротив, шагах в десяти, развлекалась компания — пятеро элариев, одетых богаче всех в зале. Если я правильно чувствую резонанс, то Высшими там были все.
Заводила стоял чуть впереди. Ну как заводила — сложно было назвать таким словом элария, которому явно перевалило за пятьдесят.