Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

— Расслабься, — махнул рукой. — Для всех, кто переходит мне дорогу, беда — это я.

Понаехало всяких придурков. И ведь это ещё само Собрание не началось. Боюсь даже представить, что будет к его старту.

Уже дома собрал всю четверку рабов и велел до конца Собрания без крайней нужды в город не соваться: за припасами сходим мы с Нейрасом, не развалимся. Мужики посмотрели на потрепанную одежду Степана, всё поняли без подробностей и только закивали.

Оставшиеся два дня прошли без происшествий. Вечером накануне Собрания костюм уже висел на дверце шкафа, а рядом на столе лежали белая пластина оценщика и приглашение Ирвена.

Загасил светильник и лёг. Интересно, почему тот старикан так выделил, что я оценщик? За это время я больше о нем ничего не слышал. Никаких сообщений о том, что мою должность оценщика хотят забрать, мне не приходило.

Может, он завтра заявится на Собрание вместе со всей своей свитой? Один из участников?

Вот и узнаем.

А сейчас… Сейчас мне надо хорошенько выспаться.

Утром я впервые за всё время в этом городе сменил рабочую одежду на костюм. Он был белым, с серебряной строчкой по вороту, без каких-либо лишних украшений и элементов. Просто и лаконично, однако внешний вид поменялся кардинально.

Разницу я почувствовал уже на проспекте. Раньше приезжие смотрели сквозь меня, как сквозь прислугу, а теперь замечали хоть и простой, но дорого выглядящий наряд, и уважительно отводили глаза.

Нейрас на моё преображение отреагировал скупо: ещё у выхода из дома оглядел меня с ног до головы и кивнул — мол, сойдёт. Сам старик надел всё то же, в чём ходил на работу двадцать лет подряд, и, похоже, ничуть по этому поводу не переживал.

На рудном торге толпа стояла ещё плотнее, чем в предыдущие дни, хоть это и казалось невозможным. Тележки с породой никто не возил, прилавки пустовали, но зевак это и не интересовало — народ собрался у дальнего торца пещеры, там, где в скале темнел вход в павильон руд. Над гладко стёсанным фасадом горела полоса света, и сегодня под ней выстроились служители в белом.

Пробивались мы минут десять. Толпа у входа ждала напрасно: внутрь пускали только участников Собрания, по приглашениям, и каждый мог взять с собой группу сопровождения. Остальным оставалось смотреть на чужие спины — но расходиться никто не спешил, вероятно, для них будет организована какая-то уличная трансляция происходящего на Собрании.

Я показал приглашение и белую пластину оценщика. Служитель сверил имя, поклонился и указал на двери:

— Проходите, господин Фальк.

Нейрас прошёл следом, и по его лицу было видно, что роль сопровождающего при недавнем помощнике его скорее веселит, чем задевает.

А вот внутри я остановился.

Павильон я знал хорошо. Прежде в зале было тихо, под ровным светом стояли подставки с камнями под тёмной тканью, а редкие покупатели ходили на цыпочках. Сейчас от всего этого ничего не осталось.

Первый этаж освободили от подставок и прилавков — остался огромный пустой зал. У подножия лестницы на второй этаж стоял невысокий помост, а вдоль стен тянулись длинные столы с закускам — рыбой под инеем и ледяным вином в запотевших кувшинах. Гости к столам, к слову, почти не подходили — они съехались сюда по другому поводу. При этом сам павильон подготовили к празднику: светящиеся полосы под потолком горели вдвое ярче прежнего, стены затянули белой тканью с серебром. Камни с подставок, видимо, унесли наверх.

А над головами, прямо в воздухе, висели прозрачные экраны. Каждый был высотой в рост элария и совершенно пустым. На плоских стеклянных листах без единой подпорки не было ни картинки, ни символа. Опять же, думаю будет запущен какой-то аналог трансляции.

Народу в зале было… Да тут тысяча элариев, не меньше⁈

Я ещё раз обвёл взглядом зал, прикидывая. Нет, никак не меньше. Толпа заполняла этаж от лестницы до дверей, и гул стоял такой, что даже собственных мыслей было не слышно.

Какого чёрта их так много? Оценщик — профессия редкая. На весь наш торг их наберётся пара десятков, и это при одном из главных мест добычи. Сюда пускали только по приглашениям. Неужели со всех Нижних земель набралась тысяча приглашённых оценщиков?

Я присмотрелся внимательнее. Публика собралась разношёрстная, но одинаково богатая: у одних воротники украшало серебряное шитьё, у других сверкали застёжки с камнями. На поясах висели костяные бирки домов. И держались гости группами. В центре каждой стоял один эларий, вокруг него толпились остальные: кто-то подносил вино, кто-то просто стоял с важным видом, изображая стену.

Свиты. При каждом участнике была своя свита, и в среднем большая, по пять, а то и по десять спутников.

Вот это уже больше похоже на правду. Самих участников тут, дай бог, сотня-другая. Тоже много — даже на торге в эти дни их было меньше, — но хотя бы не тысяча.

Только вот немалая часть зала в эту картину не вписывалась. Обособленно стояли эларии без сопровождения и без того особого прищура, с которым оценщик смотрит даже на фуршетную рыбу. Они не примыкали ни к одной из окружавших участников групп — просто стояли вдоль стен и тихо переговаривались между собой, стараясь не привлекать внимания. Все выглядели крепкими и спокойными, одеты были заметно проще гостей.

Кто такие? На слуг они не походили, на охрану тоже — охрана так расслабленно не стоит.

Я уже повернулся к Нейрасу, чтобы спросить об этом, но сзади раздалось вежливое:

— Извините, пожалуйста.

Мы обернулись. К нам подошли двое элариев — один толстый, второй тонкий, оба в новых белых костюмах. Толстый улыбался во всё круглое лицо, тонкий держался на полшага позади.

— Мастерские дома Кордис, — представился толстый и коротко поклонился. — Прошу простить за беспокойство. Кто из вас двоих участник? Вы ведь участвуете?

— Участвую, — кивнул я. — Я.

— Превосходно! — толстый достал плотную карточку с вензелем и протянул мне двумя руками. Тонкий согласно кивнул. — Наши мастерские будут рады купить все руды, которые вы сегодня оцените. Первыми. Быстрее всех, по хорошей цене. Здесь номер — звоните