(не) Просто безбашенный - Максим Арх

«Всегда в кузов лезут», — вспомнил я слова Гусева.

Гринькович смотрел на меня и ждал, что я скажу.

Я же, опустил бинокль и повернувшись к нему доложил обстановку кратко и ёмко:

— Приехали! — А потом подумал и добавил: — Получается — накаркал пограничник.

Я вновь посмотрел в бинокль. Жандарм, за которым я наблюдал вытащил руку из-под брезента, обтёр её о штаны и махнул вознице, мол, проезжай. Старик взял лошадей под уздцы и повёл их на мост.

Старший жандарм опустил за повозкой жердь шлагбаума, после чего вернулся к будке у моста. Там на ящике стоял полевой телефон, и провод от него тянулся к столбам вдоль дороги. Столбы же вели к деревне, что лежала внизу, вдоль берега. У домов были видны немецкие солдаты, что вероятно там расположились.

Вдали, левее, там, где речка поворачивала, через неё был перекинут второй мост, который был и длиннее, и шире. Сейчас по нему ползла колонна, и над ней висела та самая рыжая пыль. Судя по всему, именно тот мост являлся главной дорожной артерией, в то время как этот был запасным.

Теперь оставалось только понять, выдержит ли он наш «опель» с полным кузовом или нет.

Ответ пришёл с того берега довольно неожиданно — на мост въехал такой же грузовик с брезентовым верхом, что и наш и пусть медленно, но мост прошёл. На нашем берегу его остановили у шлагбаума. Шофёр подал в окно бумаги. В это время второй жандарм обошёл машину, откинул сзади брезент и долго смотрел в кузов. Только после этого шлагбаум подняли.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Гринькович.

— То же самое что и раньше — машину обшарили, — сказал я. — Но есть хорошая новость — точно такой же грузовик как у нас сумел проехать по мосту. Следовательно, и мы сможем.

— И что же делать?

— Как что? Естественно, с жандармами придётся договариваться.

— Это как? — удивлённо спросил напарник.

— Потом узнаешь, — отмахнулся я и продолжил наблюдение.

Тем временем жандарм, говоривший по телефону, положил трубку, вышел на дорогу и поднял к глазам бинокль. Смотрел он не на мост и не на деревню. Он медленно вёл им по опушке, от дальнего края леса в нашу сторону.

Я опустил свой бинокль и прикрыл стёкла ладонью, чтобы не блеснули.

— Не шевелись, — сказал я Гриньковичу.

Без бинокля фигурка у моста была с ноготь, а тёмное пятнышко у её лица смотрело прямо на наш ельник. Смотрело долго. Машина стояла в густой тени под последними елями, и я сидел не двигаясь и ждал.

Наконец пятнышко опустилось. Жандарм что-то сказал часовому и вернулся к будке.

— Ваня, — выдохнул Гринькович. — Он нас заметил?

— Не знаю. Но если увидел, то скоро кто-нибудь обязательно поднимется посмотреть, что это за машина. Они тут для этого и поставлены. Поэтому на дороге нам оставаться нельзя.

— А куда тогда поедем? К большому мосту?

— Сейчас решим, — сказал я и сунул бинокль Гриньковичу, добавил: — Смотри за ним.

И включил заднюю передачу. Нашлась она не сразу. Но в конечном итоге у меня это сделать получилось. Коробка заскрежетала, машина дёрнулась и поползла назад.

— Сидит у будки, — докладывал Семён Романович, не отрываясь от бинокля. — Не встаёт.

— Значит у нас пока есть время.

Вскоре ельник закрыл и мост, и жандармов. Теперь и они нас точно видеть не могли.

Развернул машину и отъехал вправо, под деревья, куда уходила заросшая колея. Я ехал по ней, пока дорога не скрылась за деревьями, и только тогда заглушил мотор.

Вылез из кабины и, сказав:

— Свои! — откинул задний борт.

Для человека нет ничего мучительнее, чем неведенье. Я это прекрасно понимал. А потому докладывал Зуброву так, чтобы слышали все, кто был в кузове. Говорил кратко — только главное: мост, жандармы, часовой, проверка. После чего упомянул про деревню невдалеке и большой мост. После чего упомянул про деревню невдалеке и большой мост забитый техникой противника.

Зубров развернул карту. Я показал, где находимся мы, а где жандармы.

Лейтенант задумался, а потом повернулся к егерю:

— Не знаете, есть тут где-нибудь поблизости брод?

Дацкевич посмотрел сквозь березняк туда, где за полем виднелся берег и произнёс:

— Видите, по берегу ольха да осока? — сказал он. — Значит, топко там. Брода на такой речке не ищи, нету его там. Пройти можно только мостами или вплавь.

Вплавь с ранеными в ноги, нам было не переправиться. Большой мост мог представлять для нас большую опасность — жандармы там тоже есть, а кроме них и регулярные войска. Оставался только малый.

Я почесал затылок и предложил:

— Если поедем, как все, то с нами поступят как со всеми — остановят у шлагбаума и откинут брезент. После чего мы тут же будем раскрыты.

— А если на газу попробовать? — предложил Ковалёв. — Шлагбаум из жерди, снесём и не заметим.

— Шлагбаум-то снесём. Только часовой и жандармы никуда не денутся. И тут же откроют огонь. А у нас кузов брезентный — куда ни стрельни везде пробьёт. К тому же телефон у них есть. Провод идёт по столбам к деревне. Там у них, наверное, штаб. Пока мы отъедем от моста, уже по всей линии будут знать, кого ловить.

— Тогда давайте поедем на юг и уже там попробуем найти неохраняемый мост, — предложил Кузьма.

— Бензин может закончиться, пока кататься будем, — поморщился Зубров и, глядя на карту, произнёс себе под нос: — Так что же нам делать?

Я тоже задумался, а потом сказал:

— Предлагаю брать малый мост

— Брать? — удивился Зубров и посмотрел вдоль кузова, на ноги в бинтах. — Кем брать-то⁈ Ты ж сам сказал, что рядом деревня, а в ней немцы.

— Во-во, там их, может, рота стоит, — подал голос Гусев.

— Может, и рота, — согласился я. — Но вот только та рота она, как вы заметили, не у моста. А у моста всего трое.

Зубров поднял на меня глаза:

— А если больше?

Я пожал плечами.

— И я, и Гринькович, видели троих. Но на всякий случай, надо посмотреть вблизи.

— Как ты предлагаешь это сделать?

— Очень просто — подойти к реке, якобы за водой и всё рассмотреть.

— Опасно. Вдруг раскроют?

— С чего бы это? Мы ж в форме немецкой и документы есть, — парировал я.

Командир вновь задумался, а потом спросил:

— Кто пойдёт?

— Давайте, наверное, я и Слава Тяпушкин, если он не против. Двое немцев за водой — дело обычное,