Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Вот вы, голубчики, и попались.

«Шарах!» — донеслось снизу.

«Бум!» — что-то негромко упало, а следом заскреблось ногами о стену.

«Пора», — поняла я, развернулась на пятках и, преисполненная чувством собственной безоговорочной победы, направилась открывать новому хозяину темной половины особняка на улице Поцелуев.

Зря спешила. Хозяин не только потерял веру в то, что сегодня попадет в дом, но и открыл в себе чудеса небывалой ловкости.

— Ого, — не скрыла я собственного удивления, обнаружив, как лихо и целеустремленно пожилой ведьмак штурмует подоконник собственной гостиной. — Должна признать, что для своего возраста вы, господин Сдвиг, очень даже… бодрый, ловкий, а еще…

А еще сейчас, судя по мрачному предвкушению в глазах, меня будут душить. Долго. С чувством. С расстановкой.

— Шарлотта, — прорычал Альфред, одним гибким движением спрыгивая на пол и в несколько широких шагов оказываясь рядом.

Ой, вы только посмотрите! И хромота пропала. Чудеса, не правда ли?

Будь я капельку наивнее, то с удовольствием поверила бы в мгновенное исцеление, а так стою. Смотрю. Лукаво улыбаюсь.

— И как это понимать, госпожа Вайт? — возмущенно пропыхтел новоиспеченный хозяин темной половины, еще секунду назад топтавшийся на улице.

— Что именно? — притворилась я милой дурочкой.

— Вы вломились в мой дом!

— Я? Вломилась?! — перебила его. — Побойтесь Темных богов, господин Сдвиг, они все слышат! И да будет вам известно, я никуда не вламывалась. Это вы оставили дверь возмутительно открытой.

Мужчина на миг задохнулся от такого неожиданного поворота беседы, побагровел и выпалил:

— То есть это еще и я виноват?!

— Конечно, — энергично закивала. — Нет, а как вы вообще хотели? Я хоть и светлая колдунья, но девушка любопытная, а тут такая непростительная оплошность с вашей стороны, как оставленная нараспашку дверь. И потом, где ваши охранки? Где заклинания от проникновения добрых и светлых сил? Где банальные ловушки и сглазы от чужаков? Я вас спрашиваю, где все это?!

— Я только приехал, — не дал себя запутать ведьмак. — Еще не успел.

— Ха! — громко выразила я все то, что думала о его вранье.

Чтобы пожилой и, стало быть, крайне опытный ведьмак — и не нашел пяти минут, чтобы раскинуть охранные искры? Да я скорее поверю в доброго бородатого деда с мешком бескорыстных подарков, чем в легкомыслие живого ведьмака, поселившегося рядом со светлой колдуньей!

— Госпожа Вайт, я крайне раздосадован вашим вторжением, — проскрипел старичок-ведьмачок, сжимая кулаки. — Покиньте мою половину. Немедленно!

— Да-да, уже бегу, теряя тапки… — Последнее слово я произнесла с особой интонацией.

Увы, но ведьмак то ли не понял, то ли сделал вид, что не ловит моих многозначительных намеков.

Ну, ладно. Не хотите по-хорошему, Альфред Сдвиг, я умею и по-плохому.

— А знаете…

Я сделала шажок, оказавшись к ведьмаку непростительно близко. Подняла указательный пальчик и игриво провела по губам охреневшего от такой наглости ведьмака.

— Я ведь могу потерять не только тапки, но и одежду… — сказала я, соблазнительно облизнув губы, и дернула плечиком.

Рукав халата послушно сполз вниз, оголяя не только плечо, шею и часть руки, но и часть надетой под низ шелковой сорочки, чьи кружева на лифе больше тревожили мужскую фантазию, чем действительно прикрывали грудь.

Ведьмак на миг застыл, тупо таращась на открывшуюся его взору картину, а после в дело включилась сила воли. С видимым трудом он взял себя в руки и перевел на меня взгляд.

— Это возмутите…

— Ага! — радостно перебила я и ткнула его кулачком в грудь. — Вот ты, Нейтон, и попался. Что, думал, я не догадаюсь?!

Многоликий сжал зубы и с шумом втянул в легкие воздух. Его легенда о старичке-ведьмаке лихо трещала по швам и неслась по ухабам в тартарары. Любой другой на его месте уже давно бы плюнул и раскололся, но этот орешек колоться отказывался, предпочитая стоять на своем до победного конца.

— Госпожа Вайт, — строгим тоном начал он, — я не знаю за кого вы меня приняли, но…

На что я лишь глупо хихикнула и сжалилась:

— Нейтон, у тебя глаза опять разноцветные.

— Демоны, — глухо ругнулся старичок.

Он прикрыл веки, тряхнул седой головой, а в следующий миг под бойкий аккомпанемент из треска одежды и трансформирующихся костей передо мной появился Нейтон Рок собственной внушительной персоной.

Рыжий, насупленный, с разными глазами и пораженческим видом. Так и хочется схватить и потискать!

— Что, господин многоликий, — поддразнила я. — Неужели твоя маскировка не такая идеальная, как принято считать?

— Она идеальна, — не согласился Рок, хватая меня за талию и непререкаемо притягивая к себе. — Просто при тебе я теряю концентрацию и думаю демоны знает о чем.

— Да? — Я шаловливо потерлась о его подбородок, закинула руки вверх и собственнически обняла за шею. — Это о чем же?

— Например, об этом… — хрипло, на грани слышимости сказал многоликий и коснулся моих губ своими.

Я с готовностью ответила на поцелуй. Поддавшись чувствам, закинула на мужское бедро правую ножку. Нейтон ее с готовностью подхватил своей сильной рукой и довольно улыбнулся мне в губы. Деловито огладил широкой ладонью кожу, покрывшуюся мурашками, и крепко сжал.

Тихо застонав, я зарылась пальчиками в его рыжие волосы и… тут в гостиную веселой гурьбой выпорхнули три птички редкой породы «обломинго».

— Фу, как мерзко! — в три голоса протянули птички.

Пришлось оторваться друг от друга и разорвать объятья. Я чувствовала себя просто ужасно! Точно глупая школьница, которую директор поймал на целовашках за школой с одноклассником.

Короче, стыд и позор мне!

Нейтон же, зараза такая, вел себя так, словно и был тем самым директором. Глянул на всю такую красную от смущения меня. Цокнул языком и подтянул полы халата, заодно потуже затянув ремешок. Оценил. Остался доволен. Подмигнул.

А после кинул суровый взгляд на вездесущих мальчишек, невесть как прорвавшихся в, на минуточку, запертый дом.

— Ну? — громогласно потребовал он объяснений.

Впечатлительный котик после такого вжал голову в плечи и попятился, на ходу решая: дать деру сейчас или пока просто передислоцироваться в задние ряды и незаметно слинять уже оттуда.

А вот близнецы Заленвах продемонстрировали удивительный пофигизм и веру в постулат «Дети — это цветы жизни». Наивные бабушкины пирожочки!

— Госпожа