Крепче на изломе - Шеннон Стокер

Но только не сегодня.

– Вульфи, я, пожалуй, уже спать пойду.

– Ну а хочешь…

И тут словно искра добралась по шнуру до мультяшного динамита.

– Ты меня вообще слушаешь? Боже мой! У тебя что, мозги расплавились? Я ничего не хочу – кроме как думать о том, почему мы сегодня проиграли, ясно? Ты меня понял?

Вульфи отшатнулся, нижняя губа задрожала. И вдруг он нахмурился:

– Почему ты всегда ищешь причину для всего? Тебе не приходило в голову, что иногда просто так получалось?!

Его слова показались мне пощечиной. Я стиснула зубы.

– Выметайся! – прошипела я.

– Отлично! Не больно-то и хотелось тут быть!

Он сердито развернулся и ушел. Я уже открыла рот, чтобы заорать, но тут звякнул телефон. Анна.

И почти сразу же новое сообщение в чате – на этот раз от Эмилии.

Мои пальцы стремительно тыкали в буквы.

Я услышала, как хлопнула дверь комнаты Вульфи. Он никогда ее не закрывал.

Меня захлестнуло чувство вины. Вульфи всего лишь хотел побыть со мной. Я это знала. Хотя он редко осознавал, когда сам действовал на нервы другим, он всегда чуял, когда окружающие были расстроены. Как мотылек на огонь, он летел к грустному человеку, чтобы получить улыбку в обмен на странные факты. Не следовало мне на него орать.

Я вздохнула.

Присела и вытащила из-под кровати коробку. Завернула свой снежный шар в мамину мягкую футболку с нарисованной на ней ведьмой Эльфабой из мюзикла «Злая». Аккуратно уложила его в коробку и задвинула ее обратно под кровать.

Поскрипывая половицами, на цыпочках прошла к комнате Вульфи. Постучала.

– Вульфи?

Не получив ответа, я повернула ручку и заглянула внутрь. Вульфи сидел на полу, спиной ко входу. У его ног растекся и мурлыкал наш толстый рыжий полосатый кот Наггетс. Вульфи возился с кучкой камешков – в основном плоских, разных оттенков красного, желтого и черного. Некоторые были покрупнее. И больше походили на обычные булыжники.

– Что это у тебя за камни? – спросила я.

Вульфи взял красноватый, обхватил его обеими ладонями и отвернулся от меня, как только я сделала шаг в его сторону.

– Сланцы, – пробормотал он.

Я потянулась за желтоватым, и Вульфи оттолкнул мою руку.

– Не трогай! – рявкнул он. – Они легко ломаются.

Я показала на большой серый камень со множеством мелких маленьких пятнышек.

– А как насчет этого? Он тоже хрупкий?

Вульфи фыркнул:

– Глупая! Этот называется МАГ-МА-ТИ-ЧЕС-КА-Я порода. – Он выделял каждый слог так же, как папа играл стаккато на пианино. Внезапно Вульфи распахнул глаза, и по его лицу расползлась улыбка. – А ты знаешь, из чего он состоит?

Я покачала головой и ухмыльнулась. Если бы все ссоры можно было уладить с помощью камней!

– Из лавы!

– Да ну!

Вульфи стремительно подался ко мне, чем вспугнул рыжую полосатую лужицу на полу. Наггетс прижал уши и запрыгнул на кровать.

– Клянусь! Из лавы! А вот этот, видишь? – Он показал белесый, слегка поблескивающий камешек. – Это кварц.

Он произнес слово «кварц» так мягко, словно боялся и его сломать. Улыбаясь уголком рта, Вульфи наклонил голову и протянул мне свое сокровище. Я повертела камень в руках.

– Откуда ты знаешь, как они все называются?

– Из Интернета, – пожал плечами Вульфи. – Там можно найти что угодно.

Вульфи потянулся и залез в кровать. Штаны с покемонами стали ему коротки. Надо будет напомнить папе, что пора купить Вульфи новую пижаму.

Я села рядом с братишкой, придавив матрас своим весом.

– Вульфи, а ты знаешь, что означает твое имя? – Я хорошенько подоткнула одеяло со всех сторон, закутав братика, словно мумию. Он зевнул и покачал головой.

– «Вольф» – это волк. А «ганг» – это путь или дорога. То есть Вольфганг – это «путь волка». Здорово ведь?

Вульфи пожал плечами. Для мальчишки, который обожал всякие странные факты, он не очень-то интересовался значениями имен.

– А ты знаешь, в честь кого тебя назвали?

Он снова покачал головой. Я легла рядом с ним, и наши лбы почти соприкоснулись.

– Помнишь, когда-то папа часто играл на пианино «Маленькую ночную серенаду» и «Турецкий марш»?

Вульфи задумчиво наморщил лоб, затем широко раскрыл глаза.

– Это та самая быстрая музыка? – спросил он. – Я любил быструю.

– Мм, ну да. Помнишь, мы плясали как сумасшедшие?

Вульфи со смехом кивнул:

– А помнишь, как папа смотрел на нас, а его пальцы сами по себе бегали по клавишам – до-да-до-да-луу-да-луу?

Я точно поняла, что он имел в виду. Папе не нужно было смотреть на клавиши, когда он играл. Как будто его пальцы сами по себе все знали.

– Ну так вот, те мелодии написал любимый папин композитор. Его звали Вольфганг Амадей Моцарт. Тебя назвали в честь него!

– Я не знал, – улыбнулся Вульфи. Но потом уголки его губ опустились. – Я скучаю по временам, когда папа играл для нас на пианино и на гитаре.

Мои плечи опустились под тяжестью печали брата.

– Я тоже, Вульфи.

– А помнишь, папа пел песенку из мультика «История игрушек»? – спросил он.

– Ты про «Я твой хороший друг»?

– Ага, – вздохнул Вульфи. – Как ты думаешь, почему папа больше не играет?

– Не знаю, – вздохнула в ответ я. – Но у этого наверняка есть причина.

Вульфи затеребил одеяло.

– Твай? А ты можешь спеть мне песенку?

Я обняла братика и погладила его по голове, пропуская волосы между пальцами, как когда-то мама гладила меня.

Я запела «С Богом!», представляя, как драконы летят над просторами океана, как рыбы пощипывают лунные лучики, как потерявшиеся мальчишки проплывают мимо пиратских кораблей в ночи.

Глаза Вульфи закрылись.

Вскоре его дыхание замедлилось, стало спокойным и ровным. Я поцеловала его в лоб, на цыпочках подошла к двери и выключила свет.

– Твайла? – сонно позвал в темноте Вульфи.

– Да?

– А ты можешь вспомнить мамин голос, когда тебе захочется?

Я закрыла глаза, на меня обрушилась лавина воспоминаний. Тебе нравится снежный шар, зайка?

Очень, мама, я всегда буду его беречь.

Слезы застряли в горле, и с минуту я не решалась открыть рот из страха, что они вырвутся наружу. За окном заухала сова. Луна низко висела в небе и мягко светила в окно. Я проглотила комок в