Крепче на изломе - Шеннон Стокер

– Да, – призналась я.

Вульфи вздохнул:

– Хотелось бы и мне его помнить.

В его словах прозвучала скорее тоска, чем горечь, но они все равно разбили мне сердце. У меня нашелся только один ответ.

– Я люблю тебя, Вульфи.

Но Вульфи промолчал.

Он уже крепко спал.

Позже, укладываясь в свою постель, я все думала про хоккейный матч и слова Вульфи.

Иногда просто так получается.

Я покачала головой. Нет… он ошибается. Всем своим существом я знала, что он ошибается. Ничего не происходит просто так. Для всего есть причина. Причина, по которой мы проиграли. Причина, по которой меня тошнит.

Остается только выяснить, в чем она состоит.

– Да все нормально у него с пижамой!

Папа махал руками вверх-вниз в направлении Вульфи, который наклонился над тарелкой. Братик просунул язык в дырку пончика, поднял его, и глазурь приклеила пончик к лицу. Он захохотал как ненормальный, и пончик свалился на пол.

– Вообще-то, мне тоже нужна одежда для школы, – сказала я, не обращая внимания на брата.

– У тебя есть одежда.

– Я от нее не в восторге.

Я копалась в телефоне, надеясь, что к этому времени Эмилия или Анна уже откликнутся на мое приглашение пройтись по магазинам. Ну и куда запропастились эти девчонки?

– А я не в восторге от идеи похода в магазин, – возразил папа.

Я приподняла брови. Папа по натуре человек практичный и в то же время не прочь иногда развлечься. Но когда дело касается торговых центров, всегда берет верх первое. Я сунула телефон в карман и вернулась к первоначальной тактике.

– Вульфи, встань! – скомандовала я.

Он повиновался, и я показала на торчащие из штанин голени. Папа явно не впечатлился и просто пожал плечами. Тогда я велела Вульфи поднять руки вверх. Из-под подола футболки нам подмигнул его пупок.

– Теперь видишь?

– Кому апельсинового сока налить? – спросил папа.

Вульфи поднял руку, и папа дал ему пять.

– Вы серьезно? – не поверила я.

Вульфи выглядит нелепо, а мне отчаянно нужен новый наряд для первого дня в школе – независимо от того, насколько папа с братом ненавидят шопинг. Утром я перерыла весь шкаф и перетряхнула все ящики комода. Не нашлось ничего подходящего. Раньше мне было, в общем-то, наплевать на одежду, но теперь я иду в старшую школу. Со мной и так никто не считается, я стану всеобщим посмешищем, если не буду лезть из кожи вон. Ну почему папа этого не понимает?

И тут меня осенило.

– Ну что ж… – протянула я, наслаждаясь мыслью, что вот-вот поставлю их обоих в очень неловкое положение. Они самодовольно улыбнулись друг другу. – Если вам недостаточно знать, что Вульфи вырос из пижамы, то как насчет того, что мне стал мал мой лифчик…

Папины глаза расширились, и он притворно замахал белым флагом.

– Ладно, ладно! Вульфи, одевайся. Поедем за покупками.

Вульфи застонал.

Из окна кухни я видела, как мой тренер по хоккею на траве – которая совсем скоро станет еще и моей учительницей – мыла свою «тойоту-приус» на подъездной дорожке у соседнего дома.

– Я вас на улице подожду! – пропела я.

Когда за мной захлопнулась дверь, мисс Гивенс вскинула голову. Помахала губкой, разбрызгивая вокруг мыльные пузырьки.

– Вышла мне помочь? – спросила она.

– А Эллиот на что? – поддразнила я.

Услышав мой голос, Феликс посмотрел на меня и застучал пушистым золотистым хвостом по бетону. Выпустил из лап зажатый в них мяч, схватил его зубами и заковылял в мою сторону. Уронил мячик у моих ног, и я закинула его на лужайку их дома. Я до сих пор удивлялась, как быстро Феликс может бегать на трех лапах.

– Эллиот все еще в лагере, – ответила мисс Гивенс и кивнула на Феликса. – Знаешь, похоже, теперь он не желает играть ни с кем, кроме вас двоих.

Я улыбнулась. С Феликсом у меня были особые отношения с тех пор, как мы сюда переехали.

Именно мама спасла ему жизнь восемь лет назад в один летний день, очень похожий на этот. Мы с Эллиотом кувыркались колесом через разбрызгиватель на газоне, взрослые потягивали яркие разноцветные напитки из высоких стаканов с торчащими из них крохотными бумажными зонтиками, когда вдруг раздался визг шин – и пронзительный, полный боли вопль Феликса.

И тут такое началось.

В маме мгновенно включился ветеринар, и она бросилась на улицу выяснять, что произошло. Следом за ней помчались мистер и миссис Гивенс. Вульфи, в то время едва научившийся ходить, разревелся, когда мама убежала, поэтому папе пришлось взять его на руки и успокаивать. Я помню лицо Эллиота – по загорелым щекам текли слезы, смешиваясь с капельками воды из разбрызгивателя. Светлые волосы торчали во все стороны, а грудь вздрагивала от усилий сдержать рыдания. Я не знала, что сказать, поэтому просто стояла рядом с ним, разделяя его горе, пока мистер Гивенс не поспешил сообщить нам, что Феликс и моя мама уже едут в клинику.

Я все думала, как же Феликс будет ходить на трех лапах. Но мама оказалась права.

«Животные отличаются от людей, – сказала она. – Когда животные теряют конечность, они не сидят сложа руки и не жалеют себя. Они находят новые способы справляться – и просто пользуются ими. Как кто-то однажды сказал: „Птица, сидящая на дереве, не боится, что ветка сломается, потому что доверяет не ветке, а собственным крыльям“. Понаблюдай. Сама увидишь».

Так оно и было. Очень скоро Феликс стал прыгать, бегать и играть на трех лапах не хуже, чем на четырех. За эти годы я даже научила его ловить мяч в прыжке. Я подбрасывала мяч снизу – ровно на такую высоту, чтобы у Феликса было время разбежаться. Тогда он подскакивал, отталкиваясь единственной задней лапой, и хватал мяч в воздухе.

Это было здорово.

– Ну как, рада, что попала на углубленный курс биологии? – Мисс Гивенс улыбнулась мне, и на ее щеках появились ямочки. – Я слышала, что твоя учительница, она же тренер по хоккею на траве, она же соседка, очень хороша.

Я засмеялась. Хотя официального расписания мы еще не получили, в этом году единственным преподавателем углубленного курса биологии в девятом классе была мисс Гивенс – и меня это безумно радовало. Она будет не только тренировать меня в любимом виде спорта, но и преподавать любимый предмет.

– Уже предвкушаю! – ответила я. – А вы рады, что ваш сын будет у вас учиться?

Она задумчиво кивнула:

– На самом деле да. Рада! – Она отмахнулась