Горизонталь - Виталий Штольман
– Тебя соседи еще не выгнали? – пытался переорать музыку Кольцов.
– Шумку сделал, братишка, все норм! Порох будешь?
– Чего-о-о-о?
– Пацаны там дороги катают в зале. Прям на телике, прикинь?
– Слышь, Пабло Эскобар, ты че, разбогател на кокос?
– Да какой там кокос! – засмеялся Русланчик. – Соляга. Новые тренды. Ты отстал от мира, братишка? Лучшая формула белских алхимиков. Рекомендую.
– Не жру то, что не растет из земли. Да я и вообще больше по синьке. Природа забирает у тебя, но и дает взамен, не стоит нарушать гармонию.
– Че, блять?
– Книжку у меня в машине кто-то забыл, я полистал немного, все хотел где-то выебнуться.
– Выебнулся?
– Ды-ы-ы-ы.
– Ладно, пацанский цитатник, не душни! Пошли-пошли! Провожу тебя в рай! Кстати, полезно для нашего бизнеса. Я так по трое суток за баранкой сижу. И вес, если надо, – он похлопал ладонью по небольшому пузу Кольцова, – а тебе надо, скидывает на раз. И настроение улет. Ты прям такой туц-туц-туц, – Русланчика колбаснуло под мотивы Blood Sugar. – Слышишь-слышишь? Pendulum на этом звуке, считай, в люди въехал. Разъеб!
– Может, Цоя врубим?
– Какого Цоя, Санёчек, ты хочешь, чтоб все в рассос ломанули?
Они зашли в комнату, где два типа в темных очках катали дороги прямо на телевизоре. Рядом пританцовывала девчушка, ожидая, когда порошок пойдет по ее носовым каналам. Дождалась. Свалила.
– Знакомься, Санёчек, это Пинкман и Хайзенберг.
– Евреи, шоль?
– Какие евреи? – все заржали.
– Ты че, «Во все тяжкие» не смотрел?
– Нет.
– Ну ты даешь!
– Мне кто-то советовал, не помню кто, но советовал.
– Обязательно посмотри. Вещь!
Местные доктор Уайт и Джесси продолжали заниматься своим грязным делом, пока Русланчик проводил Санёчку агитацию о мифической пользе наркомании. Мимо них то и дело шныряли гости, чтобы открыть для своего внутреннего мира новые ощущения.
– Ну ты че? Созрел?
– А, ладно! Чего бы и нет, если да.
– Девки с соляги ноги раздвигают на ура. Мы тебе сейчас организуем. Бро-о-о! – он обратился к доктору Уайту. – Для моего бро-о-о-о две жирненьких и мне одну догоночную.
– Ты как в баре прям! – заржал Кольцов.
– Это мой бар! Это мой рай! Это мой мир! Надо пульты диджейские купить, чтобы туц-туц-туц. И светомузыку нормальную.
– Прошу! – Хайзенберг пригласил гостя к телевизору.
Санёчку открыли врата в иллюзорный мир хорошего настроения.
– Ну-ка пошли-пошли! – Русланчик жестом пригласил в другую комнату. – Познакомлю тебя с одной кралей. Тебе понравится.
– А когда прибьет?
– Ох уж это поколение «тотчас», им нужно здесь и сейчас.
– И еще мне орет, что я умника врубил. Сам-то?
– Погодь уж минут пятнадцать. Ты поймешь, когда двери в Зазеркалье откроются! – он показал пальцем на волтожащуюся леди в очках на все лицо и обтягивающем леопардовом платье, которое из последних сил пыталось скрывать вырывающиеся наружу приятные формы девичьего тела. – Знаешь, кто? Ме-е-е-е-ент!
– Че, в натуре? Западло! Она казачок не засланный, а? Сдаст еще всех нас.
– Да брось, братишка! Она там какая-то рядовая. И за нее поручились уважаемые люди.
– Которые дороги на телике катают?
– Как ты догадался?
– У них на роже написано, что они барыги. И ни хера они не уважаемые.
– И что-о-о-о?
– А ничто, барыга – черт по сути своей, мать родную продаст, когда припечет. Им когда УК перед рожей махать начнут и двадцаткой грозиться, знаешь, как заболтают? Расскажут даже то, чего не знают.
– Да брось. Че ты начинаешь? – Русланчик резко решил сменить тему. – Это все дело третьего. Ты же хочешь трахнуть мента? Когда еще такой шанс выпадет?
Они заговорщицки посмотрели друг на друга, а потом громогласно заржали.
– Машуня! Машуня! Ком сюда! Ком сюда!
Девчушка подплыла в танце, не прекращая волтожиться.
– Это Санёчек. Мой бро-о-о!
– Класс!
– Здоров! – отдал дань уважения знакомству Кольцов.
– А ты симпотный. Потанцуй со мной!
– Развлекайтесь, друзья мои! – Русланчик обнял парочку, прижав их друг к другу, и удалился.
Санёчка стало прибивать. Ноги и руки словно рвались в пляс. Музыка стала заходить в самые недра сознания. Даже мигающие огоньки оказались в кассу. Он окинул взглядом Машуню. Стройная фигурка. А вот фейс кривоват. От нее разило смесью едких духов, ментоловой жвачки и пота.
«Зато какая задница! Сиськи! – подумал он. – Главное,