Решётка и клятва - Cinder

«Королева Виктория» ушла в тот же день.

Кезайя не прощался. Он подошёл к килю, посмотрел, как мы ставим первую пару шпангоутов, постоял и спросил только одно:

— Сколько тебе надо?

— Год, — сказал я. — Если с лесом и с людьми — год.

— У тебя нет года, — сказал Кезайя.

— Я знаю.

— Хорошо, — сказал он и ушёл.

Девятерых мы похоронили у восточной стены, рядом с теми пятьюдесятью одним, и Ноа лёг третьим справа, между Финном и Недом, — не по родству и не по заслугам, а потому, что там было место.

Имена на камне вырезал Тед. Он их вырезал сам, по одной букве в день, и вырезал он их с ошибками, и я не стал поправлять ни одной.

Ливси поставил на своей палке девять поперечных черт, и первой стояла черта Ноа, и палку эту он с собой не взял. Он оставил её в форте, в нише у северной стены, рядом с той, на которой были вёдра.

— Она тут нужнее, — сказал он.

Первый шпангоут мы поставили на закате.

Мы его не ставили заново — мы его выпрямили, подклинили и посадили на кильсон. Он был целый, ему шесть лет было всё равно, и он встал так, как встаёт вещь, сделанная человеком, который знал, что делает.

Мы обошли его кругом, все четверо.

— Мастер, — сказал Ливси, достав из-за пояса новую палку, белую, ещё не резаную. — А с чего начинать считать?

— С киля, — сказал я.

Он подумал и вырезал на торце одну черту.

— Это киль, — сказал он. — А корабль как будет называться? Мне его тоже как-то резать надо.

— «Индевор», — сказал я.

— Это что?

— Это из моего мира. Так назывался корабль, который дошёл туда, где до него никто не был. — Я подумал и добавил: — А само слово значит «усилие». Или «попытка». Как больше нравится.

— Попытка, — сказал Кларк с удовольствием. — Вот это по-нашему.

Сали сел на киль.

Он прошёлся по нему от штевня до штевня, неторопливо, переставляя лапы, как ходят по палубе хозяева, и остановился посередине, и поднял голову, и посмотрел на меня.

— Что знаю — покажу, — сказал он.

— Чего не знаю — не совру, — сказал я.

— Вот, — сказал Сали. — Теперь правильно.