Криминалист 14 - Алим Онербекович Тыналин
— А если он не выйдет?
— Тогда через три минуты вы присоединяетесь ко мне у дверей и мы разговариваем с хозяином как приличные люди.
Проулок между цехом и соседним домом оказался шириной фута в четыре, с булыжником под ногами и с водосточной трубой поперек на уровне груди. Я протиснулся и вышел на задний двор.
Двор маленький, зажатый подпорной стенкой в человеческий рост. Штабель изложниц, бочки с песком под навесом, поленница и старая ванна с дождевой водой.
В глубине, у стены, черный ход. Закрыт стальной дверью, крашенной суриком, с приваренным козырьком.
Я встал за поленницей.
От фасада донесся стук, Локхарт громко ударил в дверь три раза.
Потом еще три. После второго стука дверь черного хода отошла.
Из дома вышел человек, не старик. Лет тридцати пяти, коренастый, в темной рабочей рубашке с закатанными рукавами и в болтающемся брезентовом фартуке, надетом задом наперед. В левой руке он нес плоский сверток, обернутый в промасленную бумагу, величиной с книгу большого формата.
Он аккуратно затворил дверь за собой, придержав, чтобы не хлопнула и пошел к подпорной стенке.
И тут увидел меня. Секунду он стоял неподвижно.
— ФБР! — сказал я. — Стойте на месте, руки в стороны.
Он бросился вбок. Не назад и не на меня, а взял вправо, к стенке.
Быстро взобрался по ней наверх. Поставил ногу на бочку, оттуда на край стенки, подтянулся одной рукой, не выпуская сверток и перевалился через стену.
Я рванул следом и потерял время на бочке, потому что она качнулась.
За стеной показался задний двор соседнего дома, низкая ограда из сетки, склон и еще один проулок. Я помчался следом.
Он бежал хорошо. Не быстро, но грамотно, не оглядывался, держался ровно, выбирал дорогу, как человек, знающий здесь каждый забор.
Сетку он взял с разбега, зацепившись одной рукой за столб. Я перелез следом и порвал карман пиджака.
В проулке он свернул вниз, к реке.
— Локхарт! — крикнул я. — Задний двор, вверх по склону!
Ответа я не услышал.
Проулок вывел на Маркет-стрит, узкую, мощеную улочку с трамвайными рельсами, давно заброшенными и заросшими по краям травой.
В двадцати ярдах ниже стоял автомобиль. Старый зеленый «Понтиак Каталина»,, с ржавчиной по нижней кромке дверей, носом под уклон.
Он добежал, рванул дверь, бросил сверток на пассажирское сиденье и сел. Я был в пятнадцати ярдах, когда он завел мотор.
Завелся сразу, с первого поворота ключа, значит, машина тут недолго и мотор еще не остыл.
«Каталина» тронулась под уклон, набрала ход на первых же ярдах, я успел только хлопнуть ладонью по крышке багажника.
Локхарт подобрал меня через сорок секунд, скатившись по Локаст-стрит на нейтральном ходе и затормозив так, что «Форд» встал юзом на мокрых рельсах.
— Куда он поехал?
— Вниз. Зеленая «Каталина», вниз по Маркет.
Я не успел закрыть дверь, когда он рванул с места.
Нижняя часть Маккиспорта состоит из сетки улиц между заводом и рекой. Все они идут круто вниз или вдоль.
После ночного дождя булыжник и старые трамвайные рельсы блестели.
«Каталину» мы увидели через три квартала. Она ехала впереди ярдах в ста пятидесяти, не сбавляя скорости на перекрестках.
Локхарт вел одной рукой, держась за верхнюю часть руля. Вторую держал на рычаге, сидел прямо, не подаваясь вперед.
— Пристегнитесь, — сказал он.
— Тут же нет ремня.
— Тогда держитесь за рамку двери. Не за приборную доску.
Он медленно догонял его, не пытаясь прибавить скорость.
На Пятой авеню «Каталина» пролетела перекресток на красный свет, грузовик с прицепом, выезжавший сбоку, ударил по тормозам и встал поперек половины проезжей части. Локхарт прошел в оставшийся зазор, не сбросив скорости. Я услышал, как бампер грузовика чиркнул о крыло.
— Он едет на мост, — сказал я.
— Вижу.
Мост через Йогэйни начинается сразу за перекрестком. Чтобы зайти на него надо было повернуть влево на девяносто градусов с уклона. Там же блестели два трамвайных рельса, идущих наискось.
«Каталина» вошла в поворот слишком быстро.
Ее развернуло на рельсах, вынесло на встречную полосу, ударило задним колесом о бордюр и чудом выбросило дальше, на мост.
Локхарт ехал следом. Я успел подумать, что сейчас нас тоже развернет. Но можем не вылететь на мост, а свалиться в воду.
Но он сделал вещь, о которой я до этого читал только в наставлениях.
За двадцать ярдов до поворота он совсем перестал тормозить, вместо этого перебросил рычаг вниз, на вторую скорость. Мотор взвыл, машина осела на нос, без тормозов и вошла в дугу с ровно нагруженными передними колесами.
Руль Локхарт держал левой рукой в одном положении и добавил газу в середине поворота, чтобы корму не потащило наружу. Нас плотно пронесло по дуге, в футе от бордюра.
На рельсах машину качнуло один раз и она тут же выровнялась. Мы выехали на мост, не потеряв скорости и тут же оказались уже позади «Каталины».
— Где вы этому научились? — спросил я.
— Чикаго, шестьдесят первый год, курсы скоростного вождения при полицейской академии. — Локхарт смотрел вперед. — Три недели. Половина занятий на мокром покрытии, потому что в Чикаго восемь месяцев в году мокро.
За мостом дорога идет вдоль реки, с заводским забором по правую руку. Там «Каталина» пошла быстро.
Мы держались сзади.
На третьей миле он вдруг резко ушел вправо, в разрыв в заборе. В грузовые ворота, стоявшие открытыми, потому что смена как раз кончилась и оттуда выезжали машины.
Локхарт проехал за ним.
За воротами начиналась заводская территория. Не цеха, а нижний склад.
Открытые площадки со штабелями труб, козловые краны на рельсах, сортировочные пути, восемь или десять железнодорожных путей параллельно, с вагонами на четырех из них.
«Каталина» проехала еще ярдов двести по щебенке между штабелями, потом ткнулась в бордюр погрузочной рампы и встала.
Дверь открылась. Беглец выскочил, схватил сверток и побежал через пути.
Мы вышли из машины.
— Он свернул налево, между вагонами, — сказал Локхарт, доставая револьвер. — Я иду вдоль состава с этой стороны. Вы обходите головную часть и берете его с той. Не бегите за ним по путям между вагонами, там у вас нет ни угла, ни укрытия.
— Понял.
— Кстати, Митчелл. — Он посмотрел на меня через крышу машины. — Тут пятьсот человек идет со смены в