Резервист - Гуль
Торнадос шли третьими, далеко отстав от второго места по набранным очкам и оторвавшись от четвертого. Гарри и сам читал таблицу, но все равно с досадой услышал, что первый старт стал возможен благодаря положению команды.
— Это не товарищеская встреча, — добавил Торн. Он отодвинул календарь совсем. — Стрелы не обязаны устраивать вам удобный дебют. Нам нужны очки и хороший матч, а не проверка того, как вы смотритесь перед трибунами.
Гарри ответил, что понимает. Пока представлял только одно: в воскресенье после разминки не придется спускаться к навесу. У двери он вспомнил про резервную встречу и обернулся. Торн подтвердил, что из того состава его убрали; новая нагрузка меняла оставшуюся неделю, а не прибавлялась к прежней.
На поле Кейр держал квоффл у бедра, выслушивая Брук. Оба подвинулись, позволяя Гарри посмотреть на показанный проход. Майлз уже сидел на метле рядом; Гарри улыбнулся ему и получил нетерпеливый кивок. Здесь про воскресенье знали раньше, чем он успел дойти.
— Если Вивьен возвращается низом, я остаюсь у середины, — сказал Кейр. Он провел мячом вдоль воображаемого пути. — Ты из погони с какой стороны выйдешь?
Пришлось перестать улыбаться и посмотреть на кольца. Гарри назвал высоту, Брук попросила оставить больше места после ее поворота, и они попробовали связку. В первой попытке он опоздал с сигналом, во второй прошел чисто. Торжественнее от предстоящего воскресенья не стало ни одно движение.
* * *
Дома Гарри написал Рону, что будет начинать. После февральских поздравлений не хотелось снова объяснять разницу в следующем письме. У Пушек был свой последний тур, приехать Рон не мог; зато вечером потребовал повторить все слова Торна, словно собирался сверять оба экземпляра разговора.
Гермиона приняла приглашение сразу. Получая билет у знакомой стойки, Гарри назвал ее фамилию и замолчал; сотрудница терпеливо попросила еще и имя. Она выписала пропуск, пожелала хорошей игры, и Гарри бережно убрал бумагу.
В субботу он разбирал Холта с Руком и Харкером. Ловцу Стрел было тридцать, большую часть карьеры он провел в одном клубе. Натан показал, как тот уступает внешний край и возвращает его при смене направления атаки. На второй схеме Гарри сначала вообще не нашел преимущества.
— Не запоминай один облет, — сказал Харкер. Он повернул лист к окну, где было светлее. — Вон там он остался ниже не из-за снитча. Его загонщик уже шел сверху, и сопернику пришлось подниматься снаружи.
Гарри проследил линию. Натан объяснял без особенной теплоты, но не придерживал нужную страницу: завтра они отвечали за одного ловца, просто Гарри предстояло начать раньше. Рук попросил назвать другие выходы, и вскоре оба уже спорили над схемой.
Перед уходом Гарри встретил Фэрберна у техника. Джулиан сдавал метлу на летнее обслуживание, показывая место возле крепления. Гарри остановился рядом, не зная, стоит ли благодарить за воскресенье человека, который никому своего места не дарил.
— Холт после промаха быстро возвращается к поиску, — сказал Фэрберн, закончив с техником. Он забрал пустой чехол и перекинул через плечо. — Не удивляйся, если увидишь его в другом месте раньше, чем сам перестанешь сердиться. Мне пару раз хватило времени только проводить его взглядом.
Гарри улыбнулся и вслед за этим захотел спросить, как справиться со всем остальным. Но Фэрберн уже шел к раздевалке. Гарри проводил его взглядом и убрал папку.
Ночью на Гриммо было тепло. Гарри раскрыл окно, лег поверх одеяла и несколько раз мысленно прошел первый круг над ареной. У кровати стояла сумка; в ней не было ни одной вещи, которую он не брал прежде. Убедиться пришлось дважды, после чего Гарри погасил свет и оставил застежку в покое.
* * *
Утром арена пахла нагретыми досками. Под нижними рядами еще мыли проход, однако солнце уже добралось до перил; Гарри почувствовал тепло ладонью, когда выходил из служебного коридора. На дальней трибуне разворачивали длинное голубое полотнище. Он поискал место Гермионы, но с уровня травы все ряды казались одинаковыми.
В раздевалке Кэбот разыскивал конец ремешка, оказавшийся внутри рукава. Бишоп сидел с битой на коленях и выслушивал замечание Флетчера о первом бладжере. Гарри сел между ними; загонщики не остановились, и волнение удалось ненадолго занять чужой траекторией.
На разминке Гарри услышал, как диктор произносит его фамилию. Шум пошел по ярусам вслед за метлой; хотелось оглянуться, чтобы понять, где именно кричат. Он пропустил под собой Кэбота и продолжил круг. Перед выходом Гарри думал, что труднее всего будет оторваться от наблюдения за Холтом. Теперь приходилось удерживать взгляд хотя бы перед собой.
Когда запасных позвали вниз, Гарри начал снижаться вместе с ними. Натан показал оставаться, и Гарри выровнялся, чувствуя, как жарко стало ушам. Через несколько секунд Харкер уже стоял у навеса. Гарри видел его сверху и впервые не гадал, когда им разрешат поменяться.
Холт подлетел к нему перед стартом. У него были светлые, коротко остриженные волосы, прищур от солнца и длинные пальцы, спокойно лежавшие на древке; Гарри успел заметить все это, пока они жали руки. Ловец Стрел пожелал хорошей игры и вернулся на свою сторону без вопроса о первом выходе. Судья поднял квоффл. Гарри опустил плечи, нашел Кейра и дождался свистка.
* * *
Первые десять минут все внимание занимали чужие перемещения. Стрелы менялись местами быстрее, чем на разборах: мяч уходил к одному охотнику, пока другой уже пересекал середину. Гарри поднялся выше, перестал слышать Бишопа и немного спустился. Пока он выбирал высоту, Холт успел обойти кольца и вернуться с противоположной стороны.
Кейр забил первым. Гарри услышал рев, увидел поднятую руку капитана и на мгновение перестал следить за соперником; Холт уже проходил ниже, глядя совсем не туда, где только что был квоффл. Гарри повернул за ним только голову. Золота не было. Он остался на выбранной высоте, хотя всем телом хотелось немедленно доказать, что тоже участвует в матче.
Следующие две атаки пришли к кольцам Торнадос. Одну отбили, вторую нет; на табло стало десять — десять. Цифры были такими же, как на запасном поле, но прибавлялись к целому сезону, где до сегодняшнего дня его игры не было ни минуты.
Первую погоню начал Холт. Он опустился