Горизонталь - Виталий Штольман
Белосветск дружелюбно встречал люберецкого гостя вечериночкой у Русланчика, где процветали секс, наркотики и дабуха. Идеальная среда для творческой подпитки. Сие засчитали за мальчишник. И он удался на славу, ибо голова наутро трещала знатно. А вот женишок носился как угорелый.
– Ты душу дьяволу продал? – удивлялся бодрому духу Санёчка Виталя.
– Магия, братишка. Зря отказываешься! – Кольцов светанул пакетиком с солягой.
– Не-е-е-е! Лучше похмелиться.
Виталя вышел во двор, следом за ним – хозяин. Зефир недружелюбно порыкивал на гостя.
– А ну пшел отсюда, старый дурак! – гаркнул на пса Санёчек.
– Да ладно тебе! Не сожрет же!
– Не сожрет, да покусает! Пусть знает, кто в доме хозяин!
– А ты, шоль, хозяин? – как буря, ворвалась в беседу вышедшая с огорода Клавдия Петровна.
– Вообще-то да.
– Деньги тогда где, хозяин? Развел себе блядский гарем. По дитю в каждом районе. Султан херов!
– Ну мам, че ты меня позоришь перед гостем?
– А вот пусть Виталя напишет про тебя, про баламошку такого. Пусть вся страна посмеется.
– Чего еще за баламошка? – поинтересовался Штольман.
– Дурак полоумный! Не слыхал, шоль? – пояснила за сленг Клавдия Петровна.
– Не-а, у нас так не говорят.
– А у нас так живут. Вот, посмотрите на него! Женишок собственной персоной. Чем тебе не баламошка?
Виталя улыбнулся.
– Только попробуй! – сквозь зубы процедил Санёчек.
– Напиши-напиши! – хозяйка ушла в дом.
Пацаны закурили.
– А чего? И правда, давай напишу! Имена все поменяю, в начале бахну «Все персонажи вымышленные, а совпадения случайны», и все.
– Только через мой труп!
– Ну, я тебе ж часть денег отдам.
– Много? – заинтересовался Кольцов.
– Половину.
– А в рублях это сколько?
– Я ж почем знаю? Сколько напечатают. Сколько купят. Тут сложная математика.
– Ну, лям дадут?
– Может, и дадут, а может, и не дадут.
– Если дадут, то ладно – пиши. Только ты никуда мне не переводи. Сам приеду, наличманом заберу.
– В Люберцы?
– Ага, я этим сукам ниче не дам.
– Каким сукам?
– Ну бывшей жене и нынешней.
– А нынешней-то зачем?
– Сразу видно, что ты писатель, а не математик. За одного ребенка положено двадцать пять процентов, а за двух – тридцать три, так?
– Допу-у-у-у-стим.
– Получается, если за двух, то по шестнадцать с половиной на брата.
– На сестру.
– Ну да. Тогда бывшая меньше получает.
– А за троих сколько?
– За троих и больше – с половины поровну.
– Вот эт ты юрист.
– Ты че, у меня теперь семейный кодекс в бардачке лежит. Почитываю на досуге. С этими лярвами не забалуешь.
– А ты усынови Эвелинкиных, тогда первой будешь вообще десять процентов платить.
– Виталя, ты – мозг.
– Выпить бы.
– Это ты с маман иди сам договаривайся. Тут я бессилен. Она сдастся. А-то как гостю дорогому отказать?
Санёчек отправился одеваться, а Виталя – обхаживать Клавдию Петровну.
– Клавдия Петровна, голубушка, спасайте! – с порога начал свою трагическую песнь Штольман.
– Что случилось, Виталя? Что случилось? – запереживала хозяйка.
– Да голова страх болит.
– Таблеточку дать?
– А жиденькой нет грамм сто? А еще лучше сто пятьдесят.
– Тьфу ты, хитрец какой! – Клавдия Петровна подперла бока кулаками и с прищуром посмотрела на страдальца.
– Спасете аль нет падшую душу писателя?
– При одном условии.
– Просите, что хотите.
– Пойдешь со мной к Елене Максимовне.
– А это кто?
– Твоя спасительница. Самогон у нее, – Клавдия Петровна показала класс, – во-о-о!
– Да-к без проблем. А чего делать-то надо?
– А ничего! Стой и гривой маши!
– Ну ла-а-а-а-дно.
Виталя отправился в путешествие к некой целительнице души, что жила через несколько домов. Его сопровождающая без стука и каких-либо прелюдий по-свойски зашла в чужой двор, поймала собаку, небольшую дворняжку, и посадила ее на цепь.
– Максимовна-а-а-а-а! – завопила мать Санёчка, ответа ждать не стала и пошла в дом. – Че стоишь как истукан? За мной!
– Ага.
Что двор, что дом – ничем особо не отличались