Русские пазлы войны - Иван Жердев

Боги войны. Донецкое аббатство

«Я ничего так не боюсь, как русских пушек».

Богу богово… Артиллеристы и стреляют далеко, и думают масштабно. Командир артиллеристской батареи 110-й бригады с религиозным позывным Аббат при разговоре сходу выдал рецепт – как победить коррупцию в армии, да и во всей России тоже.

– Очень просто, – сказал Аббат, – нужно воссоздать институт офицерских дуэлей. Оно, конечно, и свои пострадают, но зато вся мразь поляжет.

Ну, как оно вам? Радикально? А война – это не радикально? А весь Запад против нас – это как? А побеждать надо? Надо, и не только на фронте!

Только вот в чём штука, справедливый Аббат, ты ему хоть перчатку в лицо, хоть ладонью по морде, он на дуэль не придёт, он пойдёт в прокуратуру, как товарищ Саахов под стволом. Свои сядут, а мразь не ляжет. Вот в чём дело-то… А так идея хорошая насчёт дуэлей. Красивая… Надо тогда на законодательном уровне: не явился на дуэль – опозорен и уволен через суд офицерской чести.

Весь этот день я провёл на позициях у артиллеристов славной 110-й бригады, бывшей легендарной «сотки». Сначала был Самара, интереснейший боец и человек.

Спросил:

– Почему Самара?

– Когда поступал в народную милицию ДНР, командир спросил: «Какая кличка в школе была?» А у меня никакой не было. Тогда он говорит: «Перечисляй города, где жил». Ну, я начал перечислять, когда дошёл до Славянска, он говорит: «Стоп, будешь Самара». Хотя я там никогда не жил. Ну, вот так вот, нелогично, а прижилось.

Награждён Самара Георгиевским крестом 4-й степени и «мужиком», орденом Мужества.

За что? Да за то, что воевал старательно – 13 поражений бронетехники, и не считано пехоты. Ранение, контузия… Всё, что положено…

До войны кем только не был, даже журналистом. Через это и с женой своей познакомился. Через гордость свою журналистскую.

А дело было так. Его будущая жена Кристина с подругой сидели и выпивали. А что нужно одинокой, красивой и умной женщине «подшофе»? Конечно, позвонить незнакомому, но уже интересному мужчине и от души на него «наехать». Вся вина мужчины в данный момент заключается лишь в том, что он где-то там… а не тут, под рукой. Кристина позвонила и в лоб заявила, что как журналист он никто и зовут его никак, хотя в это время уже многие достойные люди называли его Самарой. Ни снимать, мол, не умеет, ни писать, да и читает, верно, по слогам. На что наш герой ответил, что больше по этому телефону звонить не надо. Как это так?! Это он кому так?! Красивой и умной девушке Кристине сказать, чтоб не звонила?! А она и не позвонила, зашла с козырей – выслала ему две фотографии и предложила выбрать, на какой она красивее. Завалила прямой наводкой. Выбрать было невозможно, тут без подробностей, но сами понимаете, насколько тщательно был выбран снаряд. Прямо в гусеницу – и военный поплыл, а после личной встречи взорвался боекомплект, и всё, спалился Самара. Никогда не отвечайте красивой, умной женщине грубостью на наглость… шансов нет. Дуре – можно, и то не факт…

Воевал и воюет Самара достойно. Описывать весь боевой путь – дело долгое и не формат статьи. Приведу лучше несколько его цитат из интервью, которое удалось записать совместно с ребятами из пресс-службы ДНР.

Тут надо сказать, что бойцы, которые прошли все ужасы и лишения войны, о подвигах не говорят, а рассказывают в основном о всяких страшных и смешных моментах. При этом я давно заметил, рассказывают настолько точно и правдиво, что лучше их прямой речи ничего и выдумать нельзя.

«21 февраля я позвонил командиру, где служил, и сказал, что хочу назад, и со мной ещё трое, а 22-го уже был зачислен в часть и прибыл с вещами. Нам выдали три автомата, парням бронежилеты и каски, а я со всем своим приехал. Нас кинули на точку концентрации. У меня сутки были, чтобы заново познакомиться с орудием и ребятами, и 24-го в рань раннюю мы уже поехали вперёд. Сотая бригада в первый день пролетела колоссальное расстояние, может, двадцать или тридцать километров. До Волновахи ещё не дошли, но уже были первые трофеи. Помню, как мы нашли новые удобные бронежилеты, каски, спальники. Хорошо разжились, спасибо… я даже не помню, какое украинское подразделение стояло, но они быстро сбежали все…»

«Там был известный дом, ротный опорный пункт, и наша пехота не могла никак зайти, до тех пор пока мы не закинули снаряд прямо внутрь. Сожгли им БК. Ну, это удача, конечно… Но потом, когда наша пехота зашла внутрь, там остались только трупы… БК, с горем пополам, хватало, и мы там уничтожали опорные пункты, а когда пехота заходила, там либо контуженные, либо уже мёртвые… По нам тоже стреляли, но, когда по тебе огонь, нужно продолжать стрелять, чтобы они подумали, что ты стреляешь не оттуда. Не знаю, насколько это удачная схема, у нас работала, но никому не советую это делать, это рискованно…»

«Под Авдеевкой прямо хорошо работали, долго, нудно. Я не знаю, сколько мы уничтожили живой силы под Авдеевкой, но пару пехотных рот точно…

Там ещё ситуация была, когда действительно было страшно. Наша пехота шла прямо, и там был мост, под которым прятался противник, и нам пришлось очень близко выставиться, чтобы мы стреляли справа. Мы закидывали прямо вовнутрь, и там очень жёстко было, там был ад, я бы не хотел оказаться на месте вражеской пехоты, когда по ним работал я. Но в то же время украинской армии пригнали новые орудия 155 мм (777), очень точные. Стреляли они близко, ямы такие в пояс оставались. Было страшно. Помню, мы первые заехали на эту позицию, поработали с неделю – и ротация. Я на тот момент уже был командиром орудия, и три моих подчинённых с баулами бежали впереди, там грязь была, не подъехать. Я замыкающий, прилетает, мы падаем, встаём, бежим дальше. А у меня был очень молодой расчёт, они бежали первые, им страшно, ну и мне страшно, но им страшнее. Я помню, крайний прилёт, я падаю, встаю, там как раз этот поворот. Я забегаю за поворот и гляжу, а мои уже у машины, вытаскивают тот приехавший расчёт. Бежали-то мы вместе, одним темпом, а до них уже метров пятьсот. Я не знаю, как они так быстро пробежали, уже грузятся, а мне ещё бежать и бежать, а тут стреляют и стреляют. А один из моих