За печатью Небес - Оливер Ло
— Это посад Академии Божественного Символа, — Мин сжал пальцы на рукояти «Драконьего Хребта». — Здесь жили те, кто учился ремеслу, переписывал свитки и создавал талисманы для внешних рынков. Вторженцы не просто разрушили школу. Они уничтожили всех, кто умел держать кисть, а потом наложили запрет на письмо для всего этого участка, чтобы выжившие не смогли передать свои секреты потомкам.
«Ни одной строки не оставили… — с глухой яростью выдавил Гу Лань. — Каждую пропись стерли. Проклятые псы…»
Мин покинул страшную площадь и по широкому каменному подъему добрался до дальней границы посада. Здесь городские кварталы обрывались посреди улицы. Перед юношей зияла огромная воронка, дальний край которой уходил в фиолетовую бездну Разлома.
Он подошел к обрыву и присел, разглядывая срез. Дома и подвалы под ними словно разрубили одним ударом. Та же гладкая черта проходила через мостовые, а глубже рассекала скалу, на которой стоял город. Ни долгие обвалы, ни землетрясение такого следа оставить не могли. По камню будто прошел клинок огромной ширины. Половину города снесло за одно мгновение, и даже в толще скалы этот удар не встретил сопротивления.
Мин медленно провел ладонью по холодной кромке. Какая сила вообще способна сотворить подобное? Рассечь вместе с камнем само пространство, оторвать от мира огромный кусок земли, а потом подвесить его вверх дном посреди пустоты? Юноша смотрел на гладкий срез, пытаясь представить того, кто мог нанести такой удар.
«Единая Черта… — голос Гу Ланя в сознании дрогнул. — Но доведенная до запредельной силы. Так бьют те, кто вычеркивает из бытия целые провинции. Основатель пытался защитить Академию… или же удар нанесли те, кто пришел за ним».
Мин вгляделся в мутную глубину бездны. Внизу под гладким срезом скалы, среди серых теней, слабо пульсировал странный сгусток. У него вовсе не было цвета. Воздух вокруг дрожал, как над раскаленным железом, а лучи Разлома огибали плотную каплю, оставляя ее нетронутой.
Чернильница тяжело толкнулась ему в грудь, затем еще раз, настойчивее. Сгусток манил ее, и Мин чувствовал ту же слепую жадность, с которой артефакт тянулся к добыче в руинах зала чернил.
— Придется подождать, — пробормотал Мин, оценивая отвесную гладь обрыва. — Прыгать вниз по отвесной скале — верный способ свернуть шею. Сначала найдем безопасный спуск.
Он уже поднялся на ноги, когда сзади раздался тихий звон. Пипа Су Лин зазвучала сама, отзываясь на чужой звук. Уцелевшие струны мелко дрожали, и над пустой улицей тянулся тревожный гул.
Девушка замерла, прижав ладонь к деке:
— Она отзывается… Звук идет откуда-то из-за площади. Очень близко.
Мин подошел к Су Лин и накрыл пальцами костяной порожек пипы. Через свои меридианы он ощутил едва заметный отклик. Чужой звук тревожил ци внутри инструмента, и та тянулась строго на север. Источник находился за полуразрушенными жилыми галереями; тонкая дрожь струн позволяла уловить направление.
— Держите оружие наготове, — бросил юноша остальным. — Идем за звуком.
Они двинулись через узкие внутренние дворы. Мин шел впереди и проверял костяным шестом каждый дверной проем. За ним ступал Тай Цзин, положив ладонь на рукоять нового меча. Су Лин держалась рядом с мечником, а сзади шел Бао Ту со своим медведем. Когти Тянь Ба приглушенно цокали по камню.
Переулок упирался в крытую каменную галерею, половина которой уже обвалилась. Уцелевшие арки едва держали накренившиеся потолочные балки. В дальнем тупике, среди обломков желтого песчаника, Мин разглядел человеческие останки.
Когда-то на галерею рухнула исполинская каменная рука, отсеченная от гигантской статуи. Огромный вес камня придавили человека к полу, и его скелет так и остался под обломком. Кости за прошедшие годы побелели. Обеими руками покойный сжимал у груди продолговатый лакированный футляр, который стягивали серебряные скобы; даже после смерти пальцы остались сомкнуты на нем.
Су Лин шагнула к останкам и опустилась на колени прямо в пыль. Ее пальцы робко коснулись потускневшего металла на крышке. Сплетенные ласточкины крылья на застежке она узнала сразу. Родовая печать клана Су, ошибки быть не могло. А вот и глубокая рубленая вмятина на углу футляра. Отец рассказывал о ней, когда Су Лин была маленькой, дома, у семейного очага.
— Дедушка… — сорвалось с ее побелевших губ.
Су Хэ все это время лежал здесь. Великий мастер Звонкой Струны ушел в Разлом пятьдесят зим назад в поисках спасения для угасающей техники. Его путь закончился под каменным обломком. Он не сбежал и не сдался. Старик пробился в глубь мертвого города, сумел добыть Сердце Первого Звука и умер, сжимая реликвию в руках.
Предсмертной записки возле останков не нашлось, да и быть не могло. В этом городе любое начертанное слово обращалось в мазню. Су Хэ мог оставить после себя только собственное тело, которым до конца закрывал футляр от врагов.
Су Лин потянулась к крышке, собираясь забрать наследие предка. Над головой дрогнул каменный завал.
Обломок, придавивший останки, качнулся с противным скрипом. Из темноты за пробитым сводом медленно поднялось чудовище. Безликий Смотритель пробудился.
Серая статуя распрямилась во весь свой четырехметровый рост. С широких плеч посыпались куски разбитой кровли. Там, где должно было быть лицо, Мин увидел гладкий овальный камень. Никаких черт, даже глаз создатели исполину не оставили. В глубине его груди багровым огнем пульсировала сердцевина из минерала. Свет пробивался сквозь узкие прорези, и с каждым толчком из каменной груди доносился тяжелый гул.
Древние мастера создали Смотрителя для казней. Мысли у него не было, как и всего, что могло заставить живого палача хотя бы на миг усомниться. Он двигался, чтобы убивать, и вся тяжесть каменного тела служила этой цели.
Статуя ударила почти без замаха. Мин успел заметить, как повернулась ее гладкая голова: прямо к Су Лин, чья пипа сейчас звенела громче всего. Кулак размером с мельничный жернов со свистом опустился на девушку. Она все еще склонялась над останками деда.
— НАЗАД! — рявкнул Мин.
Он рванул к Су Лин и плечом сбил ее в сторону Тай Цзина, подальше от каменного кулака. Выставить навстречу талисман Мин не мог, запрет города погасил бы знак в тот же миг. Юноша успел лишь развернуться и вскинуть «Драконий Хребет» снизу вверх, под углом к удару. Принимать такую тяжесть прямо на посох было опасно, оставалось попытаться отвести кулак в сторону.
БА-А-АМ!
Галерея содрогнулась. Драконья кость тонко зазвенела под ударом, а сапоги Мина проломили каменный пол. Начертателя протащило на пять шагов назад; под ногами хрустел щебень, руки рвало от тяжести, которую он с трудом удерживал на посохе. Но драконья кость выдержала. Кулак соскользнул по наклоненному оружию и врезался в обломки,