За печатью Небес - Оливер Ло
Мин подошёл к черте света. Над мглой вспыхивало фиолетовое небо, а возле самого обелиска воздух то вздувался, то оседал. У давления был свой ход, оно накатывало, спадало и вновь набирало силу, словно где-то в недрах Разлома билось исполинское сердце. Между накатами проходил десяток ударов сердца Мина. Затем приходила новая волна тяжести, и лишь после неё воздух ненадолго успокаивался.
Мин задумался. Пока товарищи отдыхают, можно было кое-что попробовать.
В убежище Тай Юаня он принял сгущённый костный мозг древнего зверя. И добрая треть сокровища всё ещё оставалась в теле. Мин чувствовал эту тяжёлую, густую силу в тканях, а усвоить её до конца пока не мог. Чтобы расширить русла, требовалось сдавить тело снаружи и заставить остатки звериного мозга отдать свою мощь. Здесь, у самой черты Маяка, Разлом мог сделать это за него.
Начертатель оглянулся и вышел за круг света. Щебёнка скользнула под сапогами. Мин убрал Пустотный Янтарь в свинцовую шкатулку внутри кольца, закрыл крышку и сразу почувствовал, как исчезла защита.
Подоспела новая волна. Воздух стиснул рёбра со всех сторон, будто Мин погрузился в свинец. Мышцы одеревенели, ноги согнулись под тяжестью, на лбу выступила кровавая испарина. Давление было страшным, зато удерживало силу внутри, мешая ей рассеяться. Мин достал из кармана гранёный духовный камень эпохи Тан и сжал его в кулаке. Чистейшая ци хлынула в тело. Одновременно он заставил бурлить остатки звериного мозга в желудке, поднимая из них силу навстречу потоку из камня.
Разлом сдавливал тело снаружи, а ци из духовного камня и принятого снадобья распирала его изнутри. Под таким напором затворы спящих меридианов должны были уступить, другого выхода у силы не оставалось. Мин направил оба потока вдоль левых рёбер. Духовный лак, который он получил в Академии, покрывал стенки каналов тонкой плёнкой. Сейчас эта плёнка растягивалась вместе с ними и удерживала края там, где напор уже грозил надрывом.
«Стоит ли говорить…»
«Не сейчас, Гу Лань!», мысленно отозвался Мин, и даже это далось ему с трудом. Всю концентрацию он направлял на то, чтобы его не перемололо жестокое пространственное давление разлома.
Под лопаткой сухо щёлкнуло. Сила прорвалась в пятьдесят третий канал и с рёвом понеслась по новому руслу. Мин устоял на ногах. Ещё три вдоха он терпел мучительное давление, давая потоку пройти дальше, затем торопливо вынул из шкатулки Пустотный Янтарь.
Чёрный минерал коснулся ладони, и тяжесть замерла за пологом защиты. Мин опустился на одно колено и жадно хватал воздух ртом, пока свежая ци проходила по Малому Небесному Кругу, помогая телу оправиться. Сам Янтарь силы не давал. Камень лишь отгораживал Мина от давления Разлома, и за этой крошечной защитой его тело успевало залечить повреждения перед следующей попыткой.
Через полсотни ударов сердца начертатель вновь спрятал Янтарь и выпрямился во весь рост навстречу второму накату.
Теперь он выдержал целый цикл дыхания бездны с распрямлённой спиной. Под тяжестью гнулись кости, но поток ци, который направлял Мин, пробил сразу два затвора. Пятьдесят четвёртый канал протянулся по шее к основанию затылка, следом сила закрепилась в пятьдесят пятом, в левом плечевом сплетении. Казалось, от этого напора тело звенит, как сталь после закалки.
Мин опять вынул Янтарь. Под его защитой перевёл дыхание, дал новым каналам немного окрепнуть и приготовился к третьему заходу.
Следующий накат он принял целиком, от первого движения воздуха до затихания волны. По каналам всё быстрее неслась ци; потоки скручивались, набирали силу и наконец прорвались в пятьдесят шестой меридиан.
Из глубины груди поднялся гул. Он прокатился по всем каналам, заставив их содрогнуться, а духовная сила в Море Ци стала сжиматься. Ци сгущалась, пока не обрела плотность расплавленного серебра. Прорыв завершился, он достиг седьмой ступени Формирования Потока.
Оставшегося напора ещё хватало, и Мин направил его к пятьдесят седьмому затвору. Но стенки только что открытых русел заныли так, что он сразу понял опасность. Начертатель остановил поток и достал Пустотный Янтарь. На этом следовало закончить. До заветных шестидесяти каналов, без которых истинная Единая Черта оставалась недоступной, не хватало всего четырёх. Однако новые русла уже держались на пределе. Продавливая следующий затвор, он рисковал погубить собственное тело.
Мин вернулся под навес. Тай Цзин как раз вставал, поправляя перевязь, а Су Лин проверяла натяжение уцелевших струн пипы.
— Ты отлучался, — сказал мечник, внимательно посмотрев на него. Он сразу ощутил, насколько потяжелела аура начертателя. — И, кажется, времени даром не терял.
— Разминал затекшие колени, — отозвался Мин с лёгкой усмешкой. — Пора в путь. Дорога впереди сложная.
Они оставили Последний Маяк позади и вошли в пепельную муть. Нефритовые жетоны глухо позвякивали на поясах троих спутников, поддерживая вокруг них изумрудную защитную плёнку. Мин шёл первым, держа в рукаве Пустотный Янтарь.
Тропа круто спускалась по каменистому откосу. Чем дальше они уходили от Маяка, тем причудливее становился Разлом. Скалы висели в воздухе без всякой опоры, между ними медленно струились реки фиолетового тумана. Под сапогами скрипел пористый камень, который обожгли молнии.
Два часа они пробирались вниз по склону, прежде чем мгла разошлась и они остановились на краю огромного провала.
Далеко впереди, посреди пустоты, висела перевёрнутая башня. Острие её кровли почти касалось развороченной земли, а широкое основание с зубчатыми ярусами уходило так высоко, что терялось в разрывах фиолетового неба. Сила, удерживавшая такую громаду острием вниз, заставляла воздух дрожать даже здесь, за много ли от висящих стен.
За пазухой затряслась Чернильница. Мин ощутил, как мелко дрожит флакон, и услышал в мыслях голос Гу Ланя. Старик говорил с надрывом:
«Башня Падающего Неба… Я помню ее. Помню эти винтовые каменные спуски, кровь на своих рукавах… двери, которые захлопывались передо мной одна за другой. Я держал тяжелый бронзовый засов, кости в руках трещали, а по ту сторону кто-то звал меня по имени. Кто?.. Почему это лицо стерто из моей памяти?..»
Гу Лань замолчал, мучительно пытаясь восстановить в памяти то, что случилось в башне. Мин крепче сжал древко посоха. Дэн Жэнь сказал правду, боясь смерти. Се Умин вёл пленников сюда, к подножию перевёрнутой башни. Там, в самом сердце этой аномалии, его люди готовили ритуал. Перед