За печатью Небес - Оливер Ло

Спутники спустились к окраине. У первых строений Мин замедлил шаг, держа между пальцами левой руки защитный талисман. Он всегда носил такой наготове, плотный бумажный лист со Знаком Уплотнения мог понадобиться в любой миг. Сейчас край бумаги едва шевелился на ветру.

Когда Мин поравнялся с первым разрушенным зданием, талисман погас.

Начертатель резко остановился. Бао Ту едва не врезался в него сзади и проворчал что-то о предках, а Мин поднёс лист к глазам. Тушь сохранила цвет, бумага осталась целой. Исчезла только искра духовной силы, которую он вложил в контур при начертании. Держать этот лист наготове больше не имело смысла, теперь он годился разве что на растопку.

Мин поднял взгляд и тут же взял Су Лин за запястье. Сеть на её коже тоже погасла, но ци шла по собственным руслам без перебоев, за время отдыха лекарство успело стянуть разрывы, пусть и не полностью.

Он достал из поясной сумки свежую заготовку со Знаком Уплотнения и, глубоко вдохнув, пустил в неё ци из пальцев. Поток рассеялся, едва коснулся бумаги. Начертанные тушью линии остались тёмными, знак больше не удерживал силу, и свежий талисман оказался столь же бесполезным, как предыдущий.

Тогда Мин вынул из-за пазухи отцовскую кожаную карту и послал каплю ци в середину розы ветров. Пергамент отозвался с трудом; золотая нить осветила полустёртые кварталы мёртвого города, над которыми проступили клинописные строки древнего закона:

«Город, где застыла тишина. Знаки немы, кисть бессильна. Начертанное слово обращается прахом. Формации теряют корень».

Прочитав надпись, Мин свернул карту и убрал за пазуху. Тай Цзин подошёл вплотную и посмотрел на потухший талисман, который начертатель всё ещё держал в пальцах.

— Что это за аномалия, Мин? Воздух спокоен, но ты замер, словно увидел призрака.

Мин обернулся к товарищам и криво усмехнулся:

— Для вас ничего опасного. Мечи будут рубить, кулаки крушить, а пипа петь свои песни. А вот я, кажется, остался без своего главного оружия.

Су Лин вскинула брови и уставилась на него с откровенным изумлением.

— И ты говоришь об этом с такой беспечностью? Мы идем против посланника Пепельной Звезды, а ты лишился всех своих талисманов и формаций!

Мин пожал плечами и звонко хлопнул свободной ладонью по белому древку «Драконьего Хребта»:

— У меня как минимум есть еще это. Будем надеяться, что будущим противникам окажется достаточно получить разок по башке этой крепкой палкой.

Тай Цзин усмехнулся. Бао Ту широко оскалился, а Су Лин покачала головой.

Они шагнули на безмолвные улицы мёртвого города, направляясь к нависшей над руинами перевёрнутой башне.

Город за стеной тумана уцелел на удивление хорошо, и это пугало. Двухэтажные дома с крутыми черепичными скатами тянулись вдоль улиц, словно хозяева совсем недавно вышли по делам и вот-вот вернутся. Сквозь распахнутые окна Мин видел низкие чайные столики с белыми глиняными пиалами. У некоторых дверей стояли деревянные кадки; домашние цветы в них давно высохли, даже не оставив стеблей. Ветер свободно гулял по переулкам. Гнилью и сыростью заброшенных подземелий здесь и не пахло. От домов тянуло старым, давно остывшим очагом.

Тай Цзин свернул под навес лавки у перекрестка. На выбеленных солнцем полках стопками лежали сотни свитков из бамбука и плотного шелка. Мечник протянул руку и осторожно коснулся ближайшего, перевязанного выцветшей тесьмой.

От его прикосновения ткань рассыпалась. Серый прах без шороха осел на полку, а следом распались бамбуковые плашки. Хватило легкого движения воздуха, чтобы они превратились в муку. Тай Цзин отдернул руку и с удивлением посмотрел на пустую ладонь.

— Вещи держат форму, пока их не тронешь, — заметил мечник. — Здешнее время замерло, но тронь — и остается зола.

В тихом проулке Мин отчетливо расслышал каждое слово. Эхо отозвалось между соседними домами и затихло, речь звучала так же, как за пределами города, голоса и прочие звуки запрет оставил в покое.

Мин поднял глаза к деревянной вывеске над входом в книжную лавку и прищурился.

Мастер глубоко вырезал на доске три крупных иероглифа. Борозды сохранились, но прочесть надпись Мин никак не мог. Он вглядывался в знакомые черты, пытался сложить их в знак, а те плыли и двоились перед глазами, пока вся надпись не превращалась в бессмысленную мазню. Начертатель посмотрел на путеводный камень у мостовой. Там происходило то же самое. В этих стенах любые слова, хоть вырежи их в камне, хоть напиши тушью, теряли очертания. Глаза видели линии, а разобрать их смысл человек уже не мог.

— Говорить можно, — прошептала подошедшая Су Лин. Девушка держала руку на перевязи пипы. — Но ни прочесть, ни написать ничего нельзя, очень странное правило.

— Город лишили памяти, — отозвался Мин, проведя концом посоха по бессмысленной доске. — Выжгли письменность из правила мира. Все, что не успели произнести вслух, обратилось в прах.

Под халатом коротко дернулась Древняя Чернильница. Гу Лань некоторое время молчал. Когда старик наконец заговорил, Мин услышал в его шепоте растерянность, дух узнал место, которое помнил совсем другим.

«Улица Синей Туши… — прошелестел старик. — Вон за тем арочным переходом стоял колодец с холодной водой, а на углу старик Фэн продавал жареные каштаны. Я… я ходил здесь тысячу раз. Все дома вокруг… это ремесленный посад».

Мин пошел по широкому тракту, следуя указаниям Гу Ланя. Вскоре он вышел на круглую площадь с фонтаном из белого песчаника. Воду сюда не подавали века, и пустая чаша успела растрескаться. Вокруг нее кто-то расставил рядами серые каменные колодки.

Начертатель подошел ближе и остановился. Он знал, как выглядят колодки для каторжников, отверстие для шеи, еще два для запястий. Здесь все устроили иначе. В широких каменных брусьях проделали мелкие узкие прорези, в которые едва проходили пальцы взрослого человека.

Возле каждого постамента лежали человеческие скелеты. Палачи раздробили кисти рук еще при жизни этих людей; от мелких костей осталось крошево. В пыли валялись расщепленные соболиные кисти. Рядом Мин заметил разбитые тушечницы из дорогого нефрита и сплющенные свинцовые футляры. Сначала людям ломали пальцы, затем уничтожали инструменты. Убивали их здесь же, на мостовой, у колодок.

— Начертатели… — выдохнул подошедший Бао Ту. Варвар опустился на колено, поднял обломок каменной тушечницы и нахмурился. — Все они были мастерами знаков. Их казнили