Против ветра - Анна Джейн

– И почему же ты отказалась от такой привлекательной иной формы общения? – спросил Никита.

Он танцами вообще никогда не занимался. Это было немужественно. Если уж хочешь чем-то заниматься, пусть это будет бокс или какое-нибудь восточное единоборство. А танцы – для женоподобных мальчиков, у которых много свободного времени. Так ему всегда говорили.

– Я разругалась в пух и прах с нашей руководительницей, психанула и ушла, – призналась Ника. – Так, я почти дорисовала. Ты такая лапа с лотосом на животе. – Она хихикнула. – Можно я буду называть тебя няшей? Хотя ты ведь сам себя так захочешь называть, раз сладеньким себя называешь… – вспомнила она недавний их разговор.

– Что за няша? – не понял Никита.

Ника объяснила ему значение этого японского слова, которое все прочнее входило в словарный запас современной молодежи. После Ник – естественно, няшей себя называть он запретил – наконец увидел то, что изобразила на нем Карлова. Ему даже понравилось – на его животе, прямо над мышцами пресса, был нарисован бело-розовый цветок лотоса с оранжево-желтой сердцевиной. Вокруг цветка извивался темно-бордовый изящный узор, который касался его большого шрама на боку – однажды Ника нехило приложили кастетом, оставив отметину на всю жизнь.

– А ты все-таки неплохо рисуешь, – словно с сожалением сказал Кларский, оглядывая себя. – Мне нравится.

Он «случайно» задел рукой баночку с краской – ярко-оранжевой – и так же «случайно» провел вымазанными пальцами по футболке с треугольным вырезом Ники. Она как раз закручивала крышки баночек с красками с чувством выполненного долга.

– Эй! Ты что! – взвизгнула она. – Зачем?! Я из-за тебя грязная теперь!

– Так раздевайся и ты, – склонился к ней Никита.

Ника с недоумением подняла бровь:

– Зачем?

Он без слов обмакнул пальцы в другую краску и провел по ее груди и животу.

– Снимай, – велел непререкаемым тоном Никита.

Карлова стянула футболку и посмотрела на парня удивленно-смеющимися глазами.

– Ложись, – скомандовал ей Никита.

Впервые за много лет он брал в руки кисточку. Логическое, левое полушарие недоумевало и спрашивало, а какую же пользу принесет то, что задумал Ник? А правое, отвечающее за творчество, подталкивало к этому.

– Даже так? Ого.

Ника послушно легла на живот, подложив по щеку правую руку. Ей нравилось происходящее. Укропу, видимо, тоже.

– Переворачивайся, – вновь велел Кларский.

– Раскомандовался, – занедовольничала Ника, но перевернулась на спину. – Мой личный сорт зелени, что ты там задумал?

– У тебя на животе тоже будет рисунок, – сообщил ей с довольным видом Никита. Он уже выбрал краску – алую – и теперь медленно водил по ней кистью.

– И что ты мне нарисуешь?

– Твою внутреннюю сущность.

– Да? Какую?

Карлова очень заинтересовалась этими словами. Никита склонился над ней и осторожно опустил кончик кисти на ее кожу, рядом с пупком. Нике такие прикосновения – прохладные, короткие, мажущие – очень нравились. Она никогда еще не была моделью для боди-арта.

– Роза, – бросил Никита, неумело, но твердо водя кисточкой по коже.

– Роза? Потому что я такая же прекрасная? – радостно спросила Ника, раскинув руки в стороны, как морская звезда.

У нее в голове звенело от счастья. Проблемы на время забылись.

– Потому что ты нарисовала на мне лотос. Лотос и роза – два мощных символа в двух разных культурах – восточной и западной. Оба цветка – символы мироздания, созидания, рождения и творения. – Склонившийся над девушкой Ник не стал расписывать всего того, что несли в себе символы этих двух неоднозначных цветков, окутанных мифами и легендами. – Я бы много чего рассказал по этому поводу, но ты утомишься. Скажу лишь то, что лотосу очень подходит роза. Они разные, но друг другу под стать. Кстати, почти готово.

– Так быстро? – удивилась Ника.

– Я же не такой отменный художник, как ты, – отозвался Никита. – И получилась у меня не такая красивая картинка, как у тебя.

– Ну да, я вижу, – приподнявшись, оглядывала себя с интересом Ника.

Кларский рисовать действительно не умел, но Нике его «творчество» на своем теле очень нравилось. Она захихикала – ее умилила и развеселила корявая красная розочка на животе.

– Не смейся надо мной, – нахмурился он.

– Не смеюсь, что ты! – заржала громче ехидная Карлова. – Слушай, а тебе в Академию художеств не предлагали поступить? – серьезным тоном спросила она.

– В смысле? – не понял Никита, стоя перед ней на коленях и промывая кисть в стакане с чистой водой.

– Ты так гениально рисуешь. Мастер, одним словом.

– Вместо розы я вполне мог нарисовать тебе яйцо, – хмуро произнес Кларский и вдруг второй кистью нарисовал темный неровный овал над солнечным сплетением Ники. Она даже отшатнуться не успела.

– Дурак! – воскликнула она.

– Лотос и яйцо – два варианта одного и того же значения, – пояснил Никита с ухмылкой.

Карлова в шутку шлепнула его по руке и попыталась встать. Ник тут же поймал ее за локоть и опрокинул на пол, крепко прижав лопатками к полу. Никита навис над ней, опираясь ладонями о пол на уровне ее груди – против воли хозяйки та стала чаще вздыматься, чем пару минут назад.

– Куда пошла? – прошептал он, глядя Нике в глаза.

– На тайную встречу.

– Ты можешь встречаться только со мной, – возразил ей Никита.

Карлова чувствовала жар его тела и млела.

– Да ты что? Правда? – изобразила она дурочку. – А почему?

– Потому что я взял за тебя ответственность, – ухмыльнулся Никита.

Он взял баночку с зеленой краской, не спеша поднес к шее Ники и наклонил. Зеленая густая краска закапала на ямочку на шее и стала стекать к животу.

Ника завороженно наблюдала за этим, а Никита, налив краску себе на руку, стал водить по ее обнаженному телу и по одежде. Изредка он целовал Нику, а после вновь раскрашивал, постепенно освобождая от одежды. Правда, и сам он быстро испачкался, что его ничуть это не смущало.

Мазки жесткой кисти чередовались с дразнящими движениями пальцев и поцелуями, от которых у Ники перед глазами все плыло.

– Хватит со мной играть, – прошипела Ника.

Она хотела совершенно иного.

– А что я должен с тобой делать? – спросил ее, усмехаясь, Никита.

Ему нравилось доводить эту взбалмошную девчонку.

Ника что-то говорила, а он целовал ее шею, плечи, чуть ниже, чередуя касания губ и пальцев. Ника что-то прошептала ему на ухо, и Ник приступил к активным действиям.

Краски смывались не так быстро, как пара того хотела, и, наверное, почти час они вдвоем зависали в ванной комнате, заляпав ею весь душ и кафель. Оттирать краску пришлось Кларскому, который себя в роли хозяюшки вообще никак не представлял.

Заснули они под утро, усталые и довольные. Ника спала с полуулыбкой на лице – Никита увидел это, когда первым проснулся в десять утра. Осторожный и постоянно ожидающий подвоха парень услышал подозрительный звук, но оказалось, что это дети носились в соседней квартире. Карлова проспала до полудня, развалившись на