Против ветра - Анна Джейн

– Знает, что со мной?

Эльвира промолчала, вспомнив, что племянница уехала с каким-то парнем неизвестно куда, а Марта согласилась стать подставной невестой ее бывшему жениху Александру. Правда вскрылась сразу же, как только Марту доставили в больницу – Юля и Надя все рассказали. Эльвира Львовна боялась, что, придя в себя, дочка тут же начнет спрашивать про Сашу, который спас ей жизнь.

– Мне надо позвонить Нике, – все тем же равнодушным голосом сказала Марта.

Вид у нее был хуже некуда: обреченный и усталый. И почему-то она путано соображала.

– Зачем? – удивилась ее мать.

– Сказать ей, что я не приду… Если она не знает, что я в больнице.

– Куда не придешь? – посмотрела на нее изумленная Эльвира.

– Мы в кино договорились пойти, – тихо сказала Марта. – Но, мам, я правда смогу играть? – В глазах ее заблестели слезы.

– Что? – переспросила ее мать. – Что ты сказала?

– Мама, я боюсь, боюсь, что не смогу больше играть. – Марта смахнула слезы здоровой левой рукой и с ненавистью глянула на гипс на правой. – Если я не смогу… играть, мне незачем будет жить.

– Доченька, какое кино? – тревожно уставилась на Марту ее мама, пропустив последние страшные слова.

– «Тесей и Минотавр», – всхлипнула Марта. – В 3D формате… Я очень хотела посмотреть и уговорила Нику пойти со мной… – Она заплакала. – А показ тринадцатого сентября кончается. Какая разница теперь… Мама, я домой хочу.

– Но ведь сейчас только июнь, Марта, девочка, – проговорила ее мама. – Сейчас не осень, посмотри… на улице лето.

Марта, прекратив рыдать, глянула в окно: осенью на улице и не пахло. Там был разгар лета.

Вот что ее так смущало.

Врач ошибся. У Марты действительно была частичная ретроградная амнезия, но забыла она не одни сутки – самые страшные в ее жизни. Из ее памяти выпал почти год. Марте казалось, что сегодня тот день, когда они с Никой договорились встретиться и пойти в кинотеатр, чтобы посмотреть мультфильм «Тесей и Минотавр».

Именно в этот день Марта встретила Сашу. Встретила, чтобы влюбиться, а потом полностью забыть. В ее жизни словно и не было никакого Александра Дионова, который ценой своей жизни защитил ее от пули.

Вместе с ним Марта забыла и то, как училась в консерватории, как выступала на конкурсе, как стала общаться с Юлей и ее друзьями и даже с Визардом-Феликсом, как разговаривала с папой и плакала, как целовалась с Александром и «выходила за него замуж». Она не помнила ничего, что произошло с ней с сентября по июнь, хотя знания, полученные в этом году, Марта удерживала в памяти. Она помнила каждую выученную лекцию по истории музыки, помнила каждую ноту в новом выученном произведении, помнила все-все, кроме фактов личной жизни.

Она с легкостью могла сыграть концерт для скрипки с оркестром № 2 Шостаковича, который исполняла на конкурсе в марте, но не могла вспомнить лицо того, кого так сильно любила.

Ника спала очень крепко, без снов, и открыла глаза, когда солнце уже вовсю резвилось на летнем небе. О том, что случилось ночью, солнце не ведало и было счастливо.

Ника сладко потянулась, зевнула, а потом резко села в постели, вспомнив вчерашнее. В доме было подозрительно пусто и тихо.

– Никита? – встала с кровати Ника. – Никит, ты где?

Она проверила каждый квадратный метр этой квартиры, но так и не нашла своего любимого. Только записку от него, которая гласила:

«Уехал, скоро буду».

– Скоро буду, – проворчала Карлова. – Сейчас будь, Укроп. Когда скоро-то?

Она хотела позвонить ему или же родителям, чтобы узнать, что с Дионовым и с Мартой, но не смогла – деньги на счету закончились. Домашнего телефона в этой квартире не наблюдалось.

Завздыхав, Ника забралась с ногами на диван и от скуки стала слушать радио в телефоне. И куда Никита только мог уехать? По каким делам? Что-то случилось? И почему он ее не разбудил? Она же теперь переживает…

И Саша… Что с Сашей и Мартой?

«Господи, пусть все будет хорошо», – думала она с замиранием сердца.

По одной станции крутили дурацкую песню, по второй шла вездесущая реклама, третья «порадовала» глупой передачей с картаво-свистящими диджеями, поэтому Ника остановилась на четвертой, где сообщали последние новости. Новости Карлова любила. Ей нравилось быть в курсе всего, что происходит.

Сначала приятный, хорошо поставленный мужской голос рассказывал что-то о пойманном на взятке местном министре, разворовывающем бюджет, затем зевающая Ника узнала об изменениях в каком-то законе о комиссии за платежи ЖКХ, а потом Карлова услышала такое, от чего ее легкие отказались дышать, а сердце потеряло желание работать и перекачивать кровь.

– Несколько часов назад на улице Весны в районе Южная Пристань прогремел взрыв, сообщает Следственное управление. Есть сведения об одном погибшем. Возможно, взрыв связан с организованной преступной группировкой «пристанских». По предварительной информации, погиб Никита Кларский – младший брат бывшего лидера ОПГ Андрея Кузнецова, известного под прозвищем Март. Напомним, он скончался три года назад, при задержании, а его брат, играющий в банде не последнюю роль, покинул город. Возможно, к взрыву причастен новый лидер «пристанских», задержанный несколько дней назад сразу по нескольким статьям. На месте происшествия работает следственно-оперативная группа. Обстоятельства произошедшего выясняются.

А после все тот же приятный мужской голос стал рассказывать что-то о местном конкурсе красоты. Голосу было плевать на Нику. Он просто рассказывал людям новости, и большинство воспринимало их как что-то отдаленно-интересное, происходящее где-то и с кем-то и никак не касающееся их.

Нику они касались.

Она слышала эти страшные, равнодушно произнесенные слова, слышала и понимала, что у нее немеют руки и ноги, и холод от них медленно ползет к сердцу, на котором появились трещины.

Ее сердце разрывалось.

Этого не может быть. Не может. Никита, ее Никита, ее любимый Никита не мог умереть несколько часов назад.

Это абсурдно!

Нет!

Она бы почувствовала, что с ним что-то случилось!

Холод, заморозив конечности, коснулся ледяными щупальцами ее живота и обмотал змеиным хвостом шею.

Она попыталась встать, но не смогла – разом ослабла. Все вокруг плыло. Солнце пропало за грозные белоснежные тучи. Звуки почти исчезли.

– Нет, – прошептала Карлова, цепляясь слабыми пальцами за одеяло на диване. – Бред какой-то. Бред.

«Этого не может быть», – подумала она, не замечая, как по лицу катятся слезы.

Хвост змеи все сильнее сдавливал шею, и Ника хватала ртом воздух. Холод все-таки достал до сердца и раскрыл свою зубастую пасть, чтобы поглотить его, но вдруг боязливо отпустил – в прихожей послышались звуки открывающейся двери. Следом Ника услышала тихие шаги. И спустя полминуты в комнате появился Кларский, вполне себе живой, здоровый и даже довольный. Светлые оттенки одежды делали его похожим на интеллигентного милого мальчика, который любит заниматься спортом и держит себя в тонусе.

При виде Никиты щупальца и хвост мерзкого холода спешно растворились – даже легкого