Против ветра - Анна Джейн

– Проснулась? – спросил Никита.

Ника неподвижно сидела на диване и странно за ним наблюдала – только зрачками, не поворачивая головы.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался Кларский, так и не дождавшись ответа. Нику хотелось, чтобы его встречали как-то по-другому. Раз без положенного обеда, но хотя бы с улыбкой. – Что с тобой? – нахмурился он.

– Никит, – прошептала Карлова жалобно. – Никита.

– Да что случилось? – Он встал напротив своей возлюбленной стервочки. Заметил слезы и подумал вдруг, что, наверное, что-то стряслось с Дионовым или с ее сестрой. – Объясни, что произошло, – наклонился он к Карловой и посмотрел в заплаканные испуганные глаза.

– Ты где был? – прошептала она. А потом закричала – эмоции охватили ее и туго сжали железными обручами. – Ты где был? Где?! Где тебя носило?!

Кларский стоял и удивленно смотрел на Нику. Еще бы ему было не удивляться. Уходил – была девушка. Словно ангел, спокойно себе спала, уткнувшись в подушку, и сопела (сначала она уткнулась ему в бок, и ее горячее дыхание обжигало Нику кожу, хотя неженкой он не был). Вернулся – стала демоницей, фырчащей, кричащей и готовой выпустить коготки.

– Что с тобой? – склонил он голову набок.

– Что со мной?! – оглушительно заорала Карлова. – Что со мной?! Да я тебя сейчас прибью! *Запрещено цензурой*!

– Я тебя за такие слова отшлепаю, – помрачнел Никита.

Подобная эмоциональность его просто вымораживала, хотя ему даже интересно было наблюдать за подругой. Щеки у нее покраснели, глаза зло сияли – приобрели более синий оттенок, – дыхание участилось.

– Это я щас сама тебя убью! Сама! – пообещала Ника. – Укроп несчастный! Я тебя в грядку посажу и заставлю цвести, дебил!

– Может, объяснишь, что случилось? – осведомился Никита.

– Заткнись!

Она вскочила на ноги, подбежала к Нику и несколько раз ударила его по предплечьям и грудной клетке, после обняла, стиснув его плечи до боли в собственных пальцах, а затем еще раз ударила.

– Ты чего? – спросил тихо Никита, опешив.

И Ника в голос зарыдала, давая наконец волю эмоциям. Руки ее безвольно опустились вдоль тела, плечи содрогались. Слезы стекали по щекам, по шее, попадая на плечи и на грудь.

– Ты чего? – повторял он, наклоняясь к Карловой. – Эй, Ника! Ника! Карлова! Успокойся! – рявкнул он.

Ника успокаиваться не собиралась, без остановки плача и плача. И если вчера в машине она делала это беззвучно, отчего Никита испытывал дикое волнение, осознавая свою беспомощность, то сейчас Ника плакала так, что, наверное, соседи слышали.

Никита, вздохнув, обхватил горячими ладонями ее лицо и даже утер большими пальцами ее слезы, а Ника все не успокаивалась. Тогда Кларский подхватил ее на руки и понес на диван. Сел с ней на руках и склонился к мокрому от слез лицу.

– Ну что случилось? – опять спросил он.

Ника взглянула ему в лицо. И улыбнулась, проведя пальцем по скуле, щеке и губам Кларского. Ник отчего-то понял, что она скажет ему сейчас что-нибудь хорошее. Скажет, что любит. Или что ей плохо без него. Или что совсем не зря его встретила.

Но Никита ошибся.

– Идиот, – вместо этого прошептала Карлова, продолжая ласково гладить его по лицу. – Мой идиот.

– Ладно. Идиот. Но плачешь-то ты от чего? Оттого, что я идиот? – спросил он.

– Я думала, ты…

– Что я?

– Что тебя больше нет, – заревела она вновь.

– Что, прости? – нахмурился Никита.

– Я… я… включила радио, а там сказали, что ты погиб. Что был какой-то взрыв, – проговорила сквозь очередную порцию слез Ника. – Сегодня утром. Я проснулась, а тебя нет. А по радио сказали, что ты умер… И что это разборки «пристанских»…

Никита рассмеялся. К нему вернулось великолепное настроение, с которым он пришел в эту квартиру.

– Правильно, девочка моя, меня нет. Погиб. Взорвался в той машине, – произнес он. – Я мертв. Для всех них – мертв. Поняла меня?

Ника большими глазами смотрела в любимое лицо.

– Что? – тихонько спросила она.

– Никто из них никогда больше не станет искать меня. Я – мертв. Никита Кларский больше не живет на этом свете. – В его тихом спокойном голосе слышалось торжество серого кардинала. – Есть только Игорь Филатов. Но и его скоро не будет.

– Ник… Ты что же, подстроил это? Инсценировал свою смерть? – прошептала пораженная Ника.

– Да. Я отдал ментам одну важную, очень важную вещь, – вспомнил он архив. – Эта вещь способна пересажать половину города. Я отдал ее взамен на собственную смерть.

– Смерть? – никак не могла поверить в происходящее Карлова.

– Да. Они согласились инсценировать мою смерть. Для всех тех, кто хотел бы меня убить, я уже мертв. И это гарантия нашей безопасности.

– Ты заранее знал это, поэтому и взял меня с собой?

– Да, Ника. Заранее все продумал. Поэтому и пришлось вчера уехать из того коттеджа, бросив Дионова и твою сестру, потому что я не мог показаться на глаза ментам, да еще и вместе с тобой. Теперь все будет хорошо, – пообещал он.

– Я так испугалась, – проговорила тихо-тихо Ника, сидя у Ника на коленях и касаясь ступнями дивана, а он осторожно покачивал ее как ребенка. – Не уходи больше так, хорошо?

– Договорились. Теперь я всегда буду тебя будить. Даже если пойду в магазин, – улыбнулся Ник, и Ника поняла, что он сдержит свое слово.

Они просидели так почти час, тихо разговаривая и изредка целуя друг друга. Могла ли Ника при первой своей встрече с этим человеком, который жутко ее взбесил, предположить, что ради него она бросит все и всех? Конечно же нет. Да и Никита даже и не думал, что на свете есть кто-то гораздо лучше, теплее и искреннее, чем его прошлая возлюбленная.

Они не предполагали, что их ждет в будущем, и что их будущее будет совместным, несмотря на то что они такие разные.

В дальний путь Ника и Никита выехали на закате и в дороге же встречали рассвет.

А всю ночь под ними горели небесные светила. Среди них гордо возвышалась яркая Гемма – в переводе с латыни «драгоценный камень» – из созвездия Северной Короны и улыбалась им, показывая язык дочерям богини Ананке – богине судьбы, принуждения и неизбежности.

Солнце встречало Ников ласковыми прикосновениями первых лучей – такими же ласковыми, как и их объятия. Никита все же остановил машину, не выдержав их общего с Никой желания – желания просто наслаждаться друг другом.

Девушка весело и живо улыбалась, глядя на него, а парень смотрел на нее серьезно, и только в глубине серых глаз затаилась нежность.

Они молчали, но словно разговаривали друг с другом.

«Конечно, ты не все, что у меня есть, но если тебя у меня не будет, у меня почти ничего не останется».

«Да ладно. Куда я теперь от тебя денусь?»

Марта Карлова потеряла память, и мысли о Саше больше не беспокоили ее. Не было ни любви, ни ненависти, ни даже