Лекарь Фамильяров. Том 18 - Александр Лиманский
— Я с Давидом Марковичем разговариваю, — сообщил он. — И я ему говорю: пока у вас тут собака, я свет не меняю. Я людей на собаку не поведу. У меня люди без прививок.
— Собака привита, — сказала Смолина. — И в восемь утра с ней будет Илья, он её кормит. Это было оговорено вчера.
— Вчера мне про собаку сказали, что она лежит. А она стоит.
— Когда трогают её батарею, она встаёт, — отрезала Смолина. — Вы её тронули. Не трогайте до утра.
Прораб посмотрел на неё, потом на телефон и сказал в трубку: «Давид Маркович, я вам с улицы перезвоню», — и, обойдя Смолину, пошёл к лестнице. На ступенях он заговорил снова, уже громче.
Смолина спустилась следом за ним на два пролёта и когда он вышел на крыльцо, остановилась. Через открытую дверь она слышала, как прораб говорит, что завтра, может быть, придёт, а может, и не придёт, это как Давид Маркович решит, а у него самого ещё два объекта.
Смолина спустилась в приёмную.
Ксюша сидела за стойкой над раскрытой тетрадью и, сверяясь с ней, медленно, двумя пальцами, переносила вызов в компьютер. Смолина остановилась у неё за спиной и через плечо посмотрела в тетрадь.
Первым номером, в рамке, стоял Бублик, кислотный енот, Заводская, семнадцать. Время звонка Ксюша записала с точностью до минуты, а графу, во сколько закончили, оставила пустой.
На краю стойки, у самого локтя Ксюши, сидел Феликс. Пока по приёмной шёл прораб, Феликс прикрыв глаза не двигался, и тот, не взглянув на него, прошёл к двери. Теперь Феликс снова был занят. Перед ним лежал флаер, а в лапе он держал Ксюшину синюю ручку с пушистым помпоном на конце. Феликс вёл ручкой по бумаге неуверенно, оставляя кривые линии. Поверх нарисованной кошки на флаере проступали очертания чего-то круглого, с ушами-перьями и с двумя большими глазами.
— Это кто? — шепотом спросила Смолина.
— Комендант, — сосредоточенно ответил Феликс. — Если массы не перерисовывают, перерисовывает комендант. Это называется самоорганизация.
Смолина дождалась, пока запись про енота появится в журнале на экране, и только тогда отошла от стойки.
* * *В клинику мы вернулись в начале шестого. Саня высадил меня у крыльца и, не глуша мотора, высунулся в окно.
— Я за Кувалдой, — объявил он. — Он у Ксюхи там один с обеда, он мне куртку съест. И флаеры разнесу, сто шестьдесят штук ещё. Мих, ты про платные не забудь. Я запомнил.
Он уехал, снова прокатившись колесом по газону. Я поднялся на крыльцо, переложил флакон с «Бодростью» из кармана куртки в карман халата и вошёл в приёмную.
Ксюша вскочила из-за стойки мне навстречу с тетрадью в руках.
— Михаил Алексеевич! Вы же обещали позвонить! Я графу не закрыла, я не знаю, во сколько закончили! — она раскрыла тетрадь у меня перед носом. — И вот, второй вызов. Полчаса назад позвонили. Бенгальская эфирная кошка, не ест второй день. Хозяйка пожилая, сама довезти не может. Заводская, семнадцать. Тот же дом, Михаил Алексеевич, представляете? Я думала, опять тот парень, слышу, бабушка! Двенадцатая квартира.
Квартира двенадцать приходилась на третий этаж. Я вспомнил, что сказал на прощание хозяин Бублика: сосед с восьмого давал «Бодрость» и бабушке с третьего, для кошки.
— Кирилл ещё на приёме?
— У него последний, хомяк. Минут десять.
— Как закончит, пусть берёт из холодильника охлаждающий раствор и систему для капельницы и едет с Саней на Заводскую. Сане я позвоню. Скажи Кириллу, у кошки, скорее всего, перегрев Ядра от подпитки, как у енота. Пусть капает только после того, как послушает Ядро. И пусть спросит у бабушки, чем она её кормила на этой неделе и что добавляла.
Ксюша записала всё на полях, мелко, под второй строкой, и только потом подняла на меня глаза.
— Как у стариков? — тихо, без восклицаний спросила Ксюша. — Михаил Алексеевич, это же в доме. Там бабушки живут, они же это просто так капают, из бутылочки, как витамины…
— Похоже, что так. Хозяин Бублика сказал, что сосед и бабушке с третьего давал, для кошки. Поэтому Кирилл первым делом спрашивает про корм, а капает уже после. Если я прав, у бабушки на тумбочке стоит такой же флакон.
Ксюша закрыла тетрадь и прижала её к груди.
С края стойки на меня смотрел Феликс. Рядом с ним лежал флаер, весь исчерканный синей ручкой. Поверх Ксюшиной кошки на нём было нарисовано круглое ушастое существо с двумя огромными глазами, а под ним стояла подпись корявыми печатными буквами: «Комендант».
— Комендант выполнил работу масс, — сообщил Феликс. — Один экземпляр. Остальные сто девяносто девять — ваша забота.
Я взял флаер в руки и посмотрел на сову. Сова была кривая и очень гордая.
— Этот повесим на дверь, — сказал я. — Вместо Ксюшиного. Остальные обсудим вечером, как договаривались.
Феликс подумал.
— Принято, — отчеканил он. — Временно.
Ксюша сняла с двери свой флаер, повесила на его место флаер Феликса и долго разглаживала скотч, чтобы сова висела ровно.
Смолина спустилась по лестнице, когда я уже снимал куртку. Она остановилась на нижней ступени и по пунктам отчиталась: щиток закрыт и пёс лёг, а прораб уехал, ничего не обещав на завтра.
— Спасибо, Екатерина Андреевна.
Я поднялся на второй этаж. В третьей комнате седой пёс лежал под батареей, положив морду на лапы. Когда я вошёл, он открыл глаза и приподнял голову. Я сел на пол у порога, боком к нему, там, где на линолеуме ещё оставалось пятно от миски, и стал ждать.
Пёс долго смотрел на меня. Потом опустил голову обратно на лапы. Я передвинулся на шаг ближе. Он открыл один глаз и снова закрыл. Через минуту я подвинулся ещё, и до батареи осталось три шага. Утром он не подпускал меня и на пять.
«…тёплое… моё… этот сидит… этот можно…»
— Ты молодец, — тихо сказал ему я. — Завтра в восемь придут люди менять свет. С ними будет Илья. Ты его пустишь, он тебя попросит, и ты им щиток уступишь. А батарея останется твоя. Договорились?
Пёс вздохнул всем боком и не ответил. Посидев ещё немного, я поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор.
В первом боксе, за перегородкой, спал Шнурок. Он спал на боку, уткнув морду в подстилку. Я зашёл проверить, как он держит третью ступень, и присел у перегородки, чтобы через сетку послушать Ядро.
Шнурок проснулся. Он поднял голову и, понюхав воздух, развернулся ко мне всем телом.