Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Я уставилась на него, забыв закрыть рот.
Глава 14. Загадочный бомж
Глава 14. Загадочный бомж
Время после его слов «Главное, что ты живая» остановилось. Оно застыло в клубящемся на морозе дыхании, в отблесках гирлянд на его затуманенном от удара лице, в странной, смущающей теплоте его взгляда.
«Ты». Он сказал «ты». Незнакомец, только что спасший мне жизнь ценой собственного здоровья, лежал на асфальте и смотрел на меня так, словно отыскал в снежной новогодней ночи что-то давно утерянное.
Кто он? Зачем полез спасать?
И почему смотрит на меня так, будто я не просто случайная прохожая, а будто я самое важное, что с ним когда-либо случалось?
Эти вопросы пронзили ледяное оцепенение, сменившее шок. Но сильнее был другой, дикий и нелепый: почему его взгляд заставляет моё сердце биться так глухо и гулко, будто отзываясь на что-то забытое, спрятанное глубоко внутри?
Толпа вокруг нас гудела, стремительно разрасталась, комментировала случившееся. Один из прохожих сунул в мою окоченевшую руку бутылку воды, пока другой уже набирал номер на телефоне. По толпе пронеслись слова про скорую, про первую помощь.
– Не надо скорую! – раздался резкий, но спокойный голос, и из полукруга зевак вышел плотный мужчина в очках. На лице его была сосредоточенность, а движения были быстрыми и точными. Он опустился на корточки, не спрашивая разрешения, и взял незнакомца за запястье, прислушиваясь к пульсу. – Я врач. Дайте посмотреть.
Я замерла, наблюдая, как он светит фонариком телефона в те самые серые глаза, проверяя реакцию зрачков. Его пальцы осторожно ощупали голову, место удара, затем плечо. Всё это заняло меньше минуты, но за эту минуту моя вина сгустилась до физической тяжести в желудке.
Это всё из-за меня…
Из-за моего бегства, из-за моей слепоты от боли всё это случилось. Я сама полезла под машину, вылетела на проезжую часть, ни о чём не думая.
И вот последствия. Незнакомый мужчина с разбитой головой.
– Сотрясение мозга, лёгкой или средней степени, – заключил врач, переводя взгляд сначала на меня, потом обратно на моего спасителя. – Гематома на лбу, вероятно, ушиб плеча. Нужен рентген и осмотр невролога. В больницу – обязательно. С головой не шутят, последствия могут проявиться через несколько часов: тошнота, рвота, потеря сознания, отёк…
Каждое слово било по мне. Особенно фраза «В больницу - обязательно».
Но незнакомец уже попытался приподняться, и я, не думая, подставила ему плечо. Он поморщился, сел на обочине и посмотрел прямо на врача.
– Со мной всё в порядке, – проговорил он. Его голос был хриплым, но упрямым, когда он отклонил предложение с лёгкостью человека, привыкшего принимать решения. – Не хочу в новогоднюю ночь занимать место для тех, кому оно нужнее.
– Вы с ума сошли?! – вырвалось у меня, и в голосе зазвучала тихая истерика, которую я сдерживала всё это время. – Вас сбила машина! Вам нужно в больницу! У вас голова разбита!
Он повернул ко мне голову, и я снова поймала этот взгляд – изучающий, тёплый, странно знакомый. Он поднял руку к виску, коснулся крови и посмотрел на пальцы с таким любопытством., словно видел свою кровь впервые.
– Царапина, – сообщил он с каким-то непоколебимым спокойствием. – Заживёт.
– Это не царапина! – я повысила голос, чувствуя, как внутри поднимается паника вперемешку с виной. – Это из-за меня! Вы из-за меня пострадали, и я не позволю вам просто так уйти!
Врач покачал головой, снял очки и протер их платком.
– Уважаемый, вы не понимаете. Сотрясение – это не царапина. Мозг получил удар. Сейчас вы в шоке, адреналин маскирует симптомы. Через три-четыре часа может стать плохо: головокружение, дезориентация, даже амнезия. Вам нужен покой, наблюдение и, возможно, медикаменты. Хотя бы на сутки.
«Амнезия».
Слово повисло в морозном воздухе, зловещее и реальное. Незнакомец молча слушал, но я видела, как его взгляд на секунду стал отсутствующим, будто он прислушивался к какому-то внутреннему шуму.
– Спасибо за заботу, – сказал он наконец, и в его вежливости сквозила непоколебимая решимость. – Я учту. Но в больницу не поеду.
Врач вздохнул, поняв, что спорить бесполезно. Он достал из кармана визитку и сунул её мне в руку.
– На всякий случай. Если передумает или станет хуже – звоните, объясню, что делать до приезда скорой. Но лучше, конечно, сразу в травму.
Враг несколько мгновений молча смотрел на меня, потом кивнул и растворился в толпе, оставив меня наедине с моим спасителем и грузом ответственности, который давил сильнее, чем всё, что происходило до этого.
Водитель, бледный как полотно, подошёл, заламывая руки. Он смотрел то на меня, то на мужчину с травмой. Начал, заикаясь:
– Я... я виноват, я понимаю... Вам нужна помощь? Деньги? Я могу оплатить лечение, всё что угодно...
– Вы не виноваты, – незнакомец посмотрел на него, и в глаза мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Это я сам. Не смотрел по сторонам.
Ложь.
Прямая и благородная ложь, прикрывающая мою вину.
От этого ком в горле стал ещё больше, и я, не выдержав его взгляда, опустила глаза вниз. Водитель ещё постоял, потоптался на месте, потом сунул в мою руку какую-то бумажку со своим номером телефона и словами: «Если что-то понадобится…» и поспешно скрылся, явно обрадованный тем, что всё обошлось без полиции и больниц.
Я продолжала сидеть рядом с незнакомцем, сжимая в кулаке визитку врача и бумажку с номером водителя. Понятия не имела, что предпринять.
Вот же влипла. Но не бросать же бедолагу прямо здесь?..
Толпа начала расходиться. Новогоднее веселье затягивало людей обратно на свою орбиту – праздник никто не отменял, чужие проблемы переставали быть интересными. Тем более, обошлось всё малой кровью.
Мы остались одни. Я и незнакомец с разбитым лбом, который всё ещё сидел на асфальте и смотрел на меня своими невероятными, серыми глазами.
– Вам куда? – спросила я, помогая ему подняться. Он тяжело встал, держась за моё плечо, и я только сейчас увидела, какой он высокий. Я едва доставала ему до подбородка. – Я вызову такси. Куда вас отвезти?
Он стоял, слегка покачиваясь, и хмурился. Его взгляд, прежде такой цепкий, поплыл, устремившись куда-то внутрь себя. Он словно прислушивался к пустоте внутри себя. В глазах мелькнуло замешательство.
– Никуда, – сказал он наконец, и в его голосе впервые прозвучала