Нарушу все твои законы - Татьяна Бэк

– Оставайтесь в машине, – сказал я Всеволоду, уже хватаясь за дверь.

– Вы шутите? – он хмыкнул. – Я приехал не для того, чтобы сидеть в салоне. Виктор, – кивнул водителю.

Мы вышли втроём. Михалёв, увидев меня, выплюнул окурок и начал было вылезать из машины с той же похабной усмешкой. Но его взгляд скользнул по моим спутникам – по безупречному тренчу Всеволода, по квадратной, непроницаемой фигуре Виктора, и усмешка сползла с его лица. Он замер, оценивая новую расстановку сил.

– Гражданин Михалёв, – чётко произнесла я, доставая телефон. – Вы осуществляете незаконное преследование свидетеля. Я фиксирую ваш автомобиль и ваше присутствие. Полиция уже в пути. Рекомендую вам оставаться на месте.

– Какая ещё полиция? Я тут воздухом дышу! – буркнул урод, но в его голосе уже не было прежней наглости. Он почуял опасность, исходящую не от меня, а от двух молчаливых мужчин по бокам.

И тут в разговор вступил Всеволод.

– Молодой человек, – сказал он ледяным тоном, в котором было столько естественной власти, что у Михалёва дёрнулся глаз. – У вас есть ровно тридцать секунд, чтобы убрать этот хлам с моего пути, или мы поможем. Бесплатно, но действенно.

Виктор сделал полшага вперёд к потерпевшему, накрывая его своей квадратной тенью, и молча улыбнулся. Михалёв сглотнул, бросил взгляд на подъезд, потом на нас, и в его свиных глазах мелькнуло понимание – он проиграл. Стараясь унять дрожь, урод плюнул на асфальт, но полез в свою машину. Двигатель зарычал, и он с визгом шин рванул с места.

– Зачем вы его отпустили? – спросила, повернувшись к Всеволоду.

– Вы же сами понимаете, что полиция и впрямь не сможет ничего предъявить! Уверен, что мы с Виктором вызываем и подобных типов гораздо больше страха, чем органы правопорядка. Ну и Витюша запомнил номер и физиономию этого типа. Мои люди понаблюдают за ним. Уверен, найдётся что-нибудь, за что его можно будет засадить за решётку.

Я лишь кивнула, признавая правоту отца Марка, и тут же позвонила Ане, сказала, что можно выходить. Через минуту девочка появилась в дверях подъезда, бледная как полотно, с заплаканными глазами. Увидев меня, она бросилась ко мне и вцепилась в рукав моей куртки, как ребёнок.

– Всё, милая, всё кончилось. Больше Михалёв тебя не тронет.

– А если он вернётся? – всхлипнула она.

– Он не вернётся, – спокойно заявил Всеволод, подходя. Его суровое лицо смягчилось, глядя на испуганную девушку. – У него теперь есть дела поважнее. А у тебя, девочка, будет новая работа. Домработницей в хорошем доме, с достойной зарплатой и своей комнатой. Там ты точно будешь в безопасности. Устроим?

Аня посмотрела на отца Марка с открытым ртом, потом перевела полный надежды взгляд на меня. Я кивнула с улыбкой. Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши, не в силах выговорить слова благодарности.

На обратном пути в лимузине Всеволод молчал, глядя в окно, но потом негромко произнёс: – Давно я не участвовал в таких… приключениях. Интересный опыт. Эта девочка напомнила мне кого-то. Из прошлого. Не волнуйтесь, она будет работать в доме у моих друзей. Там её никто не обидит.

Я не стала спрашивать, кого напомнила Аня этому суровому человеку. Чувствовала, что мужчина говорит больше с собой, чем со мной.

– Вы сегодня многое сделали, – сказала я искренне. – Спасибо.

Он повернул ко мне лицо, его взгляд был уже не таким холодным.

– Я сегодня увидел кое-что важное. В моём сыне всегда был этот дурацкий рыцарский комплекс. Только раньше он выражался в драках и похабстве. А сейчас… – он махнул рукой в сторону, где остался дом Ани. – Сейчас он рискует свободой ради какой-то чужой девочки. И находит женщину, которая рискует репутацией ради него.

Всеволод усмехнулся, но в усмешке было больше горечи, чем веселья.

– Я не дал ему того, что нужно, Ирма Петровна, не научил главному. Деньги, связи, имя – это всё мишура. А вы даёте ему то, чего я не смог: надёжность. И, кажется, какое-то подобие дома. – он на секунду замолчал, его взгляд стал отстранённым. – Рад, что сын в надёжных руках. Хотя бы теперь.

Когда лимузин остановился у дома Марка, Всеволод лишь кивнул на прощание.

– Позаботьтесь о нём. И… позвоните, если понадобится реальная помощь. Не уверен, что Марк сделает это сам.

– Звоните и вы! Сами! Не нужно повода, просто спрашивайте иногда у сына, как его дела!

Я вышла, чувствуя странную смесь усталости и облегчения. Поднимаясь на лифте, думала о том, как передать Марку слова отца. Открыв дверь ключом, тут же попала в объятия возлюбленного. Марк стоял в прихожей, буквально на том же месте, где я его оставила. Он не сидел, не ходил, просто стоял и ждал. Его обычно насмешливое лицо было бледным от напряжения.

– Всё нормально, – сказала первым делом, снимая куртку. – Аня в безопасности. Михалёв наложил в портки, пообщавшись с твоим отцом и его телохранителем. Всё кончено.

Парень выдохнул, и всё его тело обмякло, как будто из него вынули стальной стержень. Он обнял меня крепче, прижал к себе до боли, и я почувствовала, как он дрожит.

– Чёрт… Я тут с ума сходил.

– Я знаю. Но всё хорошо.

Взяв Марка за руку, повела его на кухню, села напротив и рассказала всё. Про Михалёва, про решение Всеволода насчёт Ани. Парень слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемым.

Но когда я передала слова отца – «Рад, что сын в надёжных руках» – он резко отвёл взгляд. Марк долго молчал, глядя в окно, потом поднялся с места, подошёл ко мне, взял за руки и заставил встать. Его глаза искали что-то в моём лице.

– Ирма… То, что ты сказала сегодня утром. – он замолчал, но затем решительно продолжил. – Это чтобы шокировать моего отца? Чтобы он отстал?

Сразу поняла, о чём он: моё признание в любви, вырвавшееся в пылу спора. С трудом сдерживая улыбку, посмотрела прямо в глаза любимого, в эти янтарные глубины, где всё ещё пряталась тень неверия.

– Нет, Марк. Это была правда.

Парень замер,